Книга Уткина: Мы тут жизнь живём - Станислав Владимирович Гридасов

Длинная, конечно, признаюсь еще раз, цитата. Но учтите – я ее не скопировал мышкой, а набивал ручками. Так что мы квиты – я писал, вы читали. Вот примерно до этого места и я прочитал, поднял глаза, потому что про лоулендеров – тема уже совсем локальная, и пошел обратно к компу. Может, и нет у меня особых оснований для того, чтобы писать о коллегах, но вот так уж распорядилась жизнь, что я в этом живу, дело это люблю и, тысяча чертей, испытываю к своему делу романтическую привязанность. Хоть и начинаю о нем финальный рассказ издалека.

Понимаете, когда вас занимает какая-то мысль, вы находите ее отражение повсюду – так и у меня с этой книгой получилось. Вы чаще или реже сталкиваетесь с этим и, если располагаете досугом, отдаете себе в этом отчет. Я бы еще сравнил это с саундтреком к фильму. Ну, с очень хорошим саундтреком. Вы любите слушать музыку из фильмов? Только не сборники, нет, а вот конкретную мелодическую целостность, которую умный режиссер подобрал к фильму и выстроил в определенной последовательности. А потом это издается на диске, чаще всего с цитатами, и если вдруг ты поклонник таких дисков и слушаешь музыку в машине, в определенный момент ты чувствуешь себя словно внутри фильма. Люди на улице движутся в такт, и даже темпераментные жесты совпадают с репликами-воплями! Да это же Винсент Вега с Мией Уоллес. Плевать, что я проезжаю Сокольники. Звонит телефон. Я выключаю звонок – потом перезвоню, невозможно отвлечься, над страною звучит Jack rabbit slim’s…

Конечно, вам никогда не достичь этого забавного и всепоглощающего эффекта, если вы озабочены, или совершаете срочные звонки, или опаздываете на встречу. Это вопрос внутренней настройки.

Если вам кажется, что я все это время говорил не о деле, – вы заблуждаетесь. Очень даже о деле.

Классный комментатор – как саундтрек. Он относится, он является относительно матча тем же самым, чем является применительно к фильму – музыка к фильму. Он не существует вне как минимум ассоциативной связи с матчем, он сейчас уже существует немножко отдельно, но только потому, что очень удачно родился вместе с фильмом (матчем), был с ним одним целым – и, что важно, не был его прямым отражением. Он учредил собственный мир, в который вы можете вступить. Если захотите, конечно.

Но как этого достичь, рецепта нет. Почему музыка в фильмах Михалкова бездарна, кто бы ее ни писал, а в фильмах Тарантино она поражает? А вот так вот. Нету объяснений. А музыка – есть. При этом у вас, конечно же, есть полная свобода а) не иметь слуха (что не есть зло) или б) подсесть на какую-нибудь другую музыку из другого фильма.

Я рассказываю о топ-комментаторах своего личного хит-парада. Я буду комплиментарен. О том, что отделяет топ-комментатора от не-топ, если коротко – тут не приходится указывать на профессиональные слабые места, их, в общем-то, нет, а критерием становится индивидуальность. Саундтречность.

И сперва – о Владимире Маслаченко.

Если кто-то думал, что мыслима тройка лидеров профессии без Никитича, – друзья мои, вам на гостевые. Конечно, я не забыл, безусловно, я помню, что в самом начале рейтинга собственных пристрастий говорил, что сегодня главное – кто ты есть в каждый из сих моментов, как ты работаешь каждый день. Да! В музыке это тоже очень важно. Полно людей, которые спели один хит, выпустили один альбом… Да. Но к Мику Джаггеру, например, это никак не относится. Ему можно выпустить хоть три чудовищных альбома – он останется Миком Джаггером просто потому, что если это сразу непонятно, то не хрен тут и объяснять. Это данность. Может не нравиться? Может. Достоевского тоже не все читают. Но если ты говоришь, что Федор Михалыч пустое место, – что ж, это характеризует вовсе не FM Достоевского, это характеризует тебя.

В Маслаченко, Мика Джаггера нашего дела, надо нырять. С головой. Между прочим, он основоположник жанра, ныне господствующего. Маслаченко символизировал в свое время приход в футбольный комментарий профессионально игравших в футбол людей, в отличие от Озерова, Синявского и других. Конечно, комментировали люди футбола и раньше – сам Озеров, как помнят любители истории, был приглашен на работу потому, что прежний сменщик Синявского, Виктор Дубинин (я, к сожалению, запамятовал отчество), ушел в какую-то команду главным тренером. Кстати, любопытно: возникала ли у кого-нибудь когда-нибудь мысль пригласить тренером Синявского… Так вот: от комментария артистического, основанного в первую очередь на звучании (а как могло быть иначе в радийную эпоху, которая уже закончилась к тому времени, однако именно в ней формировались титаны), Маслаченко привнес в комментарий аналитику. Он стал первым по-настоящему, без оговорок даже в части генезиса, телевизионным комментатором. Сейчас без аналитики комментарий невозможен, а механическое следование озеровской мелодике смотрится как архаизм.

Правда, телеэпоха моментально раздвинула границы жанра. Комментаторов стало больше. Счет шел уже не на единицы. И это тоже стало веянием времени.

Никитич может быть в чем-то архаичен. Комментарий – это рассказ, повторюсь еще раз; сегодняшняя форма устного рассказа испытывает на себе влияние дневных ток-шоу, радийных диджеев, блогосферы, «Камеди клаба». Так же и в музыке – много чего появилось. Но старина Джаггер остается самим собой, и, если вы упрекнете его в грубости гитарного звучания, – значит, вы просто не захотели в него нырнуть. Если вас раздражает Сасара вместо Касапы (был такой случай), или «тот парень» вкупе с «этим парнем», или что-то в этом роде – что ж, друзья, вы сами виноваты, что сели читать «Преступление и наказание» как детектив. Возьмите книжечку полегче.

Я бы выделил у Маслаченко два важнейших качества. Во-первых, он счастливо избежал возрастного синдрома многих – он не навязывает себя матчу. Он не знает всего на свете заранее; то есть, может быть, он и говорит, что знает, и без этого никуда, потому что от комментатора ждут мнения о возможном развитии событий. Но если все пойдет иначе – он не будет подгонять происходящее под собственное видение. Он посмеется над собой, пусть внутри этой самоиронии и сохранится заметная немногим еще более хитрая ирония в квадрате – потешься, потешься, зритель, ты оказался умнее, но, возможно, только сейчас… Да я даже и точно знаю, что только сейчас. Продолжаем разговор!

И второе. Он умеет быть разным. Вообще стиль Маслаченко характеризуется обилием словесных и смысловых виньеток, ткань его репортажа очень насыщена – но вдруг – хоп! – и он сыграет на таком минимализме, словно вспомнит своего старого соседа по даче, светлой памяти Евгения Саныча Майорова. Вот пример первого – блистательный репортаж о финале Кубка Первого канала. Вот пример второго – блистательный репортаж о матче «Динамо» – ЦСКА во втором круге. Первый – барокко. Второй – ничего