Я обязательно вернусь. Книга 3.2 - Нора Ольвич

И снова предо мной коридор, полный людей.

— Разойтись всем по своим делам. Передайте на кухню, что мадам баронессе через час нужен обед. В детской останутся только няня и личная горничная её милости. Кормилица «приедет» вечером. Дона Ингрид, мы заслужили с вами хороший отдых. Мой личный охранник может нас сопроводить на конную прогулку. Помните, вы что-то хотели сказать мне в отдельной комнате? А затем займёмся вопросами по открытию ателье. Иначе мы не успеем к сезону, и я понесу убытки.

Но выехать так просто на прогулку в тот день не получилось. На что-то меня отвлекла мадам Жанна, затем донна Ингрид долго рассматривала мои эскизы летних моделей, подбирая под них лоскутки тканей.

Захотела, чтобы мы отшили ей несколько нарядов к карнавальному сезону в Венеции. Я же, обрадованная, что она не стала требовать под свою опеку малыша Мари, отпустила ситуацию и наслаждалась творчеством практически всю следующую неделю. Мы приняли от неё заказ и обговорили его стоимость. Плодотворно и творчески работали с Адорией и Анной, позабыв, словно про весь мир.

Спокойные вечера, иногда совместные ужины в большой гостиной.

Мужчины были чем-то всегда заняты. Но если дон Себастьян был у нас в гостях, я часто чувствовала на себе его взгляд.

Молчаливый мужчина, в чём-то очень суровый, я не знала, как с ним себя вести. От него не полыхало страстью, я не сгорала в огне безумной жажды желания обладать мной, когда приближалась к нему. Всё было по-другому. То мгновение в саду было словно наваждением. Было ли оно в действительности?

Я всегда помнила про его утраты. Покойная жена и дети. Думать не хотела про них. Было страшно, и если честно, я не видела нас вместе. Пришло понимание, что всегда буду в тени. В тени утрат и безумного чувства вины, что не уберёг, не спас. Их. А ведь мог.

В конце концов, стала воспринимать его как делового партнёра отца. Привыкла к его редкому присутствию, думаю, что привыкли все. Семья Торризи плотно вошла в нашу жизнь.

Планировала, что когда гостившее у нас семейство соберётся уезжать домой, в конце концов, уедет же оно на сезон карнавала в Венецию, то мы скорей всего, поедем в Прованс. Не подумайте, я нисколько не связывала их отъезд с нашим. Возможно, мы уедем раньше. Будем наслаждаться сельской жизнью. Купать малышей в тёплом море, забудем про все страсти и наконец-то обретём покой. Я планировала там остаться окончательно, на весьма продолжительное поселение.

Спустя ещё две недели манекены, стоящие в зале, были уже настоящими мадемуазелями, и мадам в изумительных нарядах. Хранилище пополнялось новыми моделями и аксессуарами, швеи работали в полную силу.

В очередной раз раздумывая над посадкой сложной модели рукава, я натёрла уже мозоль на пальце, грифель словно въелся под кожу, листы с чертежами, пробные обрезки ткани, они были везде.

— Вам просто необходимо развеяться, донна Кристин, — голос синьоры Ингрид обволакивал, обещая неземные блаженства. Искусительница.

Что за женщина? Её эмоции сменялись подобно морским волнам, и были иногда спокойными и непроницаемыми, а иногда неистовыми и непредсказуемыми. Такая женщина, как приморская погода, может оставить вас восхищёнными и поражёнными своей силой духа, но всегда будет оставаться загадкой, готовой раскрывать новые грани своей непредсказуемой природы. А я её на самом деле считала просто хитрой.

— Вы так считаете, синьора?

— Вы обещали прогулку верхом.

Я взглянула ей в глаза. Что в них? Омут. То хочу полежать, то почитать, то по торговым рядам пройтись, ну их, этих гостей.

— Так поедемте завтра. А ныне вы не согласитесь примерить вот эту модель, и я попробую заложить вот эти складки прямо на вас, а вы потом аккуратно проведёте рукой вот так и так, словно в танце.

Одевая полу готовую экспериментальную модель, она продолжала болтать. Ну, кто её сегодня принёс в мастерские? Я знаю кто. Но о нём не говорят вслух.

— Я люблю танцы, а вы?

— Угу.

Встав на маленький табурет, располагала сложную деталь на плече у женщины, вкалывая маленькие иголочки в ткань, закрепляя таким образом достигнутый успех.

— Вольту?

Улыбнулась.

— А её очень даже. Я другие танцы и не учила.

— Себастьян видел вас в этом танце. Кто был вашим партнёром?

— Наш ювелир, шевалье Ивонн, мы очень старательно запоминали все па, даже чертили танец на бумаге, — я вам потом покажу. Он уверен, что наш танец был самым чистым в плане исполнения.

— У вас с ним был роман, княгиня?

Я рассмеялась.

— У нас роман? О да. Но не друг с другом, а с творчеством. Бесконечный, скажу я вам. Как вам, допустим, мой кулон, синьора Ингрид?

— Шикарный бриллиант, нечего сказать. Искусная работа ювелира, редкая и очень утончённая. Могу только догадываться о стоимости этого украшения. Ваш папенька балует вас с княжной Анжелик, безмерно. Каприз в виде разбитого сердца, это после неудачного венчания? Что стоит этот бриллиант? Сколько на деньги, что вы потратили на эти украшения с сестрой, можно купить таких домов, как этот, например, в центре Парижа?

Вздохнула. Поняла, что тема эта обсуждалась. И, вероятно, очень многими. Зачем она меня так «кусает»? Что ей до всего до этого? Спорить не собиралась. Всё равно разъедемся скоро в разные стороны. Заговорила, словно продолжала прерванную тему:

— Это наша совместная работа с шевалье Ивонн. Самоцветы нашли в горах, в Провансе. Сдаётся мне, что это аквамарин, он подходит под мои глаза. Не правда ли, а тот, что у Анжелик, он по составу ближе к морганиту, все они родственники изумрудов, одним словом бериллы. Не знаю, смогла бы огранить такой величины бриллиант. Это очень сложно, и мне не под силу. Эскизы кулона, потом покажу вам, и в мастерскую сходим, только после болезни я редко занимаюсь ювелирным делом, устаю быстро.

Женщина молчала долго. Наконец-то я смогла сосредоточиться. Рукав встал на место, это хорошо. Осталось с сеньорой Адорией сделать выкройку и запустить его в производство.

— Стойте, не шевелитесь, я нанесу сшивную линию и отмечу места воздушных складок.

А далее, услышав её вопрос, удивлённо застыла.

— Как вам дон Себастьян, ваша светлость?

— Достойный мужчина, они нашли общий язык с князем, это хорошо. Жаль его, конечно.

— Отчего же?

Я смутилась.

— Эта история. Мне в Венеции рассказали про кровную вражду двух семей. Погибшие