Руса. Архипелаг надежды - Игорь Леонидович Гринчевский

Потом понемногу добавляли хлористый кальций, и в осадок выпадал гипс. По итогу получили раствор хлоридов натрия, калия и аммония, а в качестве примесей — хлориды лития, кальция и магния.

И на последнем этапе добавляли чуть ли не по каплям раствор соды. В осадок ушли карбонаты кальция и магния, они совсем не растворимы, а вот карбонат лития — всего лишь мало растворим, поэтому он должен был остаться в растворе.

Что ж, теперь моя часть работы. Добавлял соляную кислоту, тщательно следя за рН. При достижении слабокислой среды прекратил процесс, затем вскипятил раствор, выгоняя остатки углекислого газа.[4]

— Теперь аккуратно упариваете, а потом небольшими порциями аккуратно греете! — объяснил я задачу помощникам. — Хлорид аммония при этом разлагается, хлороводород и аммиак улетают и снова реагируют в более холодной части прибора. Процесс называется химической возгонкой. Потом взвесить и разложить по банкам с притертой пробкой. Следующий этап выполнять снова буду я.

Разумеется, я, кто ж ещё? Способов промышленной добычи лития я не только не помнил, но и не знал никогда. Так что выделять его из смеси хлоридов щелочных металлов буду «в ручном режиме». Вдруг что и замечу взглядом опытного химика.

* * *

[4] Реакции: 1) МеSiO3 + H2SO4 = МеSO4 + SiO2 + H2O, где Ме — металл, не обязательно двухвалентный, просто реакция дана на примере двухвалентного 2) МеSO4 + 2 NH4OH = (NH4)2SO4 + Me (OH)2 3) МеSO4 + CaCl2 = CaSO4 + MeCl2 4) CaCl2 + Na2CO3 = CaCO3 + Na2Cl2

5) MgCl2 + Na2CO3 = MgCO3 + Na2Cl 2

* * *

Тит всё никак не мог поверить в реальность происходящего. Перед ним, весь в жару и ожогах лежал человек, который лучше всех понимал суть процессов на вывозимых производствах. Кроме Пигмалиона сына Хирама, разумеется. И этого ценного специалиста не просто не переманили, а выбросили за ворота, больного и безо всякой помощи, так что он был просто обречен помереть собачьей смертью. Если бы не жалостливая соседка, нашедшая для бедняги хотя бы лежанку и кусок лепёшки с кувшином воды, так бы уже и случилось.

— Я ожоги заработал, когда архив от пожара спасал, господин! — хрипел обожжённый. — Вынести не получалось, огонь перекрыл выход. Так я в углу каменную плиту приподнял, самые важные бумаги там зарыл и снова плитой прикрыл. А потом уже мокрым плащом прикрылся и наружу прорвался. Обгорел, правда, сильно. Очень уж жарко было!

«Ещё один признак поджога!» — подумал купец. — «Но я и не сомневался в этом! Похоже, эти идиоты так спешили, что сожгли и долговые расписки. Получается, они не в курсе, что я должен партнёрам куда больше стоимости моей доли. Ну и ладно, мне же лучше! Диомед с Ильдаром вряд ли на меня за это на том свете обидятся!»

— Так они меня же и обвинили в пожаре! — с обидой произнёс рассказчик. — Меня, Хирама, сына Ганнибала! И выбросили за порог, сволочи неблагодарные! Я и не стал им про спасённые документы рассказывать.

«Это ты молодец!» — подумал торговец. — «Они могут мне пригодиться! И становится понятно, почему тебя выгнали. Судя по имени, Ты ещё на Пигмалиона в Тире работал, а потом — тебя Ильдар с собой забрал. Слишком ты предан настоящим хозяевам!»

— Ничего, дорогой Хирам, я-то тебе верю. И врача оплатил, лучшего в Сиракузах.

Врач был действительно хорош, в местном «Аспириновом братстве» его высоко ценили. Только и дорог был соответственно. Стрептоцидная мазь от ожогов, такая же суспензия вовнутрь[5], аспирин для снятия жара и воспаления. Ну и на закуску — растительные настойки для снятия боли. Выложить пришлось немало, но Тит не жалел ни единого халка.

— Я — не такой, как они. И зову тебя на работу. Не только тебя, но и всех, кого назовёшь, тоже возьму. И за спасение бумаг нашего партнёрства тебе премию выпишу!

«Молодец!» — сам себя похвалил торговец. — «Правильно повернул. Теперь это мои бумаги, раз остальные партнёры мертвы».

— Да всех принимать нужно! И землю со строениями выкупить обязательно, иначе нам бумаг не достать! — прохрипел сын Ганнибала.

— Всех, так всех! — не стал спорить Тит. Благо деньги у него имелись. Хватило бы даже всё партнёрство выкупить, а не его остатки. И нужно как можно быстрее, раз даже новый стратег, не смущаясь возможными попрёками, выводит производство с Сицилии. Похоже, уже скоро эта часть моря окажется под контролем Синдиката.

* * *

[5] Хотя стрептоцид считается только наружным антибактериальным средством, до Первой Мировой его таблетки применялись и перорально. А немцы в госпиталях применяли его и в Первую Мировую.

* * *

Последний день шестого месяца[6] начался с очередного наступления Синдиката. Часть кораблей под командованием Савлака Мгели двинулась к Геракловым Столпам, прикрывая атакующих с юга, а корабли Библиофила, усиленные тремя десятками шхун Неарха, переделанными из бармбунар, двинулись к порту Намнатио, «что от моря открывает свой изгиб близ города массиенян»[7], как писал один римский поэт.

Бухта эта напоминала подкову, широкой стороной обращённую к югу. На западном и восточном берегах карфагеняне разместили береговые батареи, по восемь больших и дальнобойных пушек в каждой. Вход в бухту полностью перекрывался каждой из этих батарей, и добраться до города и порта, не подавив обе, было невозможно!

* * *

[6] Синдикат пользуется тем же календарём, который ввёл на Первом Пороге Руса Еркат. Год начинается в день весеннего равноденствия, 12 месяцев по 30 дней в каждом и праздничный предновогодний «хвостик» из оставшихся 5–6 дней. В 317 году до н.э. это соответствует 16 сентября.

[7] Цитата из произведения римского поэта IV века до н.э. Руфа Феста Авиена, под названием «Ора маритима». Автор принял за основу гипотезу, что город Мастиа (Массиа, Мастия) как и упомянутый порт находились на месте современной Картахены (Испания).

* * *

Военачальники пунийцев учли опыт прошлых сражений, поэтому каждая из пушек прикрывалась толстой стеной спереди, а также с правой и левой стороны. И даже сверху имелся небольшой каменный козырёк, с которого должны были соскальзывать мины, если миномётные расчёты Синдиката и тут