Венец ведьм - Антон Чижъ

— Я же совсем забыла! — Она полезла в сумочку и протянула через стол нечто прямоугольное в подарочной упаковке. С бантиком.

— Это тебе от меня.

— Спасибо. А что там?

— Посмотри.

Дёрнув за ленточку, Варвара тщательно, чтобы не порвать бумагу и не расстроить подругу, развернула. Книга — лучший подарок. Такая — особенно. На обложке золотые буквы: «Седьмая ведьма».

Забыв про тортик, кафе и благодарность за подарок, Варвара открыла и принялась читать.

Джессика Блеклайт

СЕДЬМАЯ ВЕДЬМА

Пролог

Котёл висел в воздухе. Под ним горело голубое пламя, внутри вспыхивали красные язычки, словно бегали наперегонки, исчезая и появляясь вновь. Летали искры огненными мотыльками в темноте. Шесть теней стояли полукругом около котла, наблюдая, как тёмная жидкость бурлит и поднимается пузырями, а те лопаются.

— Пора, сёстры, — сказала одна из них.

— Луна полная, — ответила другая.

— Звёзды сошлись, — подхватила третья.

— Да, пора, — заговорили остальные.

Каждая в свой черёд протянула руку над котлом и бросила в кипящее чрево то, что принадлежало ей. Котёл бурно вскипел, варево было поднялось, чтобы выплеснуться вон, но что-то его удержало. Только пар, густой, мутный и холодный, вырос облаком, поглотившим всё вокруг.

Постепенно из тумана стали появляться фигуры, застывшие в молчаливом ожидании. В котле что-то лопнуло, вспенилось в последний раз, будто в отчаянной попытке сбежать, и затихло. Поверхность стала гладкой и ровной, как зеркало. Зеркало чёрное и бездонное.

Шестеро взялись за руки и склонились над котлом. Они глядели в черноту, как путник на перепутье вматривается в даль, приложив ладонь ко лбу, пытаясь узнать, куда ведут три дороги, что его ждёт в конце каждой, что ему суждено: гибель или победа, радость или слёзы, голод или богатство. Не знает путник: никогда не угадать правильной дороги.

Было тихо. Огонь под котлом исполнял загадочный танец. Варево было неподвижно и молчаливо. Шестеро отошли от котла.

— Что нам делать, сёстры?

Ответа не было. Все молчали.

— Нам не справиться, — подала голос одна.

— Это не по силам никому из нас, — подхватила другая.

— И вместе мы не сможем…

— Никому не по силам.

Никто не спорил, каждая увидела это в котле.

— Никому не спастись.

Пятеро повернулись к той, которая это сказала.

— Это конец. Конец всем, всему, — твердила она.

— Всё заканчивается, Асгард. Погибнуть суждено каждому миру. И этому тоже.

— Ты права, Флордейл, только конец теперь будет не таким, как обычно.

— А каким?

— Ты всё видела сама, сестра. Не бойся сказать.

— Я не могу, Асгард… Не хочу произнести это.

— Тогда я помогу, сестра. Конец будет ужасен. Трудно представить, как это будет. Я не хочу этого знать.

— Вечная мука и пытка?

— Хуже, сестра Тентис. Значительно хуже.

— Ты пугаешь нас, Асгард…

— Глупо бояться, Лорейн, того, что не избежать. Ты всё видела. Признайся себе.

Повисла тишина — краткий миг затишья перед бурей, которая сметёт ветром, громом и молнией всё, что встанет у неё на пути.

— Есть шанс, — раздался тихий голос.

Сказавшая опустила глаза.

— Говори, Наир.

— Прости, Асгард, я не думаю, что…

— Просто скажи, сестра.

Остальные поддержали, чтобы просьба не казалась приказом.

— У нас есть предсказание… Его надо огласить.

Все молчали, поражённые тем, на что осмелилась пойти Наир.

— Это невозможно, сестра.

— Но почему, Асгард?

— Предсказание нельзя оглашать никогда и никому.

— В чём же смысл тогда?

— В том, Наир, что будущее должно быть сокрыто.

— Извини, Асгард, но к чему скрывать что-то, если впереди нас ждёт… — Милис запнулась и продолжила: — …Ждёт то, что мы видели. Может быть, в предсказании прозвучит то, что поможет. Может быть, Наир права?

— Да, Асгард, почему бы не попробовать.

— Молчи, Лорейн.

— Нет, я не буду молчать. Я отдаю свой голос Наир. Кто ещё?

— Я, Тентис.

— И я, Флордейл.

— Я, Милис, с ними…

— Нас пятеро, Асгард, пятеро. Ты против?

Асгард обвела взглядом каждую, вглядываясь в лица. Сомнений не было: они не сговорились, они так напуганы, что готовы уцепиться за соломинку. И это ведьмы. Напугать ведьму трудно, а напугать пятерых ещё никому не удавалось. Это случилось. Невозможное и невероятное. Но ситуация невероятная. А раз так, то все правила могут быть забыты. Надо действовать, как одна. Бесполезно, безнадёжно. Но всё-таки лучше, чем покорно ждать неизбежного.

— Я отдаю свой голос тебе, Наир.

— Спасибо, Асгард. — Наир была смущена.

— Начинай, веди. Мы за тобой…

Наир шагнула к котлу, протянула руки над чёрной гладью. Сёстры встали рядом, касаясь пальцами её плеч. Наира шептала — губы чуть шевелились. Пятёрка ведьм, опустив головы, молча повторяли за ней.

Губы Наир плотно сжались. Она высоко подняла руки и хлопнула изо всех сил. Огонь погас. Котёл вздёрнулся, будто живой, стал медленно заваливаться набок, всё сильнее наклоняться, пока не перевернулся вверх дном. Наир хлопнула ещё раз. Из перевёрнутого котла опустился шар, сверкающий, как зеркало.

Наир хлопнула третий раз. Зеркальный шар неторопливо облетел котёл и завис над его днищем.

В сомнениях Наир оглянулась.

— Бери его, — тихо сказала Асгард.

Наир выставила ладони, шар опустился в них. Ведьмы плотно встали рядом с ней, каждая приложила указательный палец левой руки к шару так, чтобы получилась звезда.

— Мы вместе желаем как одна, — хором проговорили они.

С тихим хлопком шар окутало белым дымом. Асгард и ведьмы стали дуть. Дым рассеялся, шар исчез. На ладонях Наир оказался крохотный кусочек пергамента.

— Разверни.

Наир взяла пергамент так осторожно, будто боялась, что он рассыпется пылью. Потянув за краешек, она развернула свиток большим полотном. На нём чернела короткая надпись.

Ведьмы читали напряжённо. А прочитав, переглянулись в недоумении.

— Асгард, это всё? — спросила Флордейл