Прогноз. Как, наблюдая за погодой, научиться предсказывать экономические кризисы - Марк Бьюкенен

этих финансовых учреждений присваивать их фонды. На волне этого кризиса экономисты Джордж Акерлоф и Пол Ромер провели глубинное исследование и опубликовали полученные результаты в работе с громким заголовком: «Экономический грабеж: преступные банкротства ради прибыли». В этой работе Акерлоф и Ромер утверждали, что во многих случаях руководители ссудно-сберегательных ассоциаций специально банкротили свои учреждения для получения личной выгоды: причем они грабили свои учреждения юридически легально. Весьма примечательны два заключительных параграфа из работы Акерлофа и Ромера:

Фиаско ссудно-сберегательных ассоциаций в США поднимает вопрос о том, почему правительство позволило произойти всем этим злоупотреблениям? Частично ответ, конечно, заключается в том, что предпринятые правительством действия были результатом политического процесса. В условиях, когда регуляторы манипулировали отчетностью, скрывая истинный масштаб проблем, когда конгрессмены оказывали на регуляторов давление с целью обеспечения преференций своим влиятельным избирателям и политическим донорам, когда крупнейшие брокерские фирмы выступали в защиту возможности держать брокерские депозиты в любых сберегательных учреждениях страны, когда лоббисты ссудно-сберегательной отрасли оттягивали принятие неизбежных решений до тех пор, пока проблемы не разрослись до такой степени, что для их решения требовалось уже больше бюджетных средств, чем удалось собрать в виде налогов с самых успешных учреждений в этой отрасли, когда все эти и многие другие действия были предприняты, на них последовала рациональная реакция.

Помимо этого кризис ссудно-сберегательных ассоциаций был вызван еще и непониманием. Ни общественность, ни экономисты не подозревали, что принятые в 1980-х годах регламентирующие акты имеют лазейки для злоупотреблений. Соответственно, они не могли знать о том, насколько серьезные проблемы это вызовет. Опасения тех регуляторов, которые с самого начала понимали, что происходит, не получили должной поддержки. Теперь мы знаем больше. И если этот опыт нас чему-нибудь научит, история не должна будет повториться.

Данная работа была опубликована в 1993 году, но содержащиеся в ней аргументы могут быть повторены сегодня снова, поскольку очень похожие действия привели и к недавнему кризису. Это влечет за собой реальные серьезные потери для всех нас. По оценке Эндрю Холдейна из Банка Англии, правительства США и Великобритании тратят примерно по 2–3 млрд долл. в год на поддержку пятерки крупнейших банков. На это указывают результаты тщательного анализа долгосрочных затрат, вызванных редкими, но регулярно повторяющимися финансовыми кризисами[255]. Иными словами, широкомасштабный грабеж налогоплательщиков не прекращается.

Я утверждал, что мы нуждаемся в более точном научном прогнозировании всех видов неустойчивости, которым подвержены наши социально-экономические системы, и этот список должен включать в себя те угрозы стабильности, которые связаны с коррупцией. Мы сталкиваемся с тем, что стремящимся к обеспечению прозрачности регуляторам рынка приходится вести постоянную борьбу с отдельными инвесторами, чьи стратегии лучше всего работают в тех случаях, когда прозрачности нет. В этом контексте сторонники теории равновесия фактически выступали союзниками данной категории инвесторов, поскольку они, рассматривая нестабильность не как норму, а как некое исключение из правил, активно выступали в поддержку наивных рассуждений о рыночном саморегулировании. К счастью, недавний финансовый кризис, похоже, заставил многих людей, включая экономистов, засомневаться в необходимости предоставления рынку полной свободы действий.

В ноябре 2010 года президент Европейского центрального банка Жан-Клод Трише выступил на ежегодной конференции центральных банков с речью, которую поддержали руководители центральных банков всего мира. В своем выступлении Трише сделал акцент на «основных уроках, связанных с экономическим анализом, которые можно извлечь из недавнего кризиса». И в первую очередь он признал очевидные недостатки современной теории финансов:

С началом кризиса сразу стали очевидны серьезные ограничения существующих экономических и финансовых моделей… Макромодели не смогли предсказать кризис, и, похоже, они не в состоянии дать убедительные объяснения тому, что происходит в экономике. Как человек, принимавший во время кризиса политические решения, я… чувствовал бесполезность применения традиционных инструментов.

При отсутствии четких указаний от существующих аналитических структур политики вынуждены были полагаться исключительно на собственный опыт… В этом нам помог один из разделов экономической литературы: исторический анализ. Исторические исследования конкретных кризисных эпизодов указывали на потенциальные проблемы, возникновения которых можно было ожидать… И самое главное, исторический анализ подсказал нам, каких ошибок следует избегать.

Затем Трише предложил ряд идей, на которые, по его мнению, теории финансов следовало бы обратить внимание в том случае, если она собирается меняться к лучшему. Если коротко, то он указал на четыре момента, важных для улучшения финансовых моделей: наличие рациональности и оптимизации в действиях экономических агентов; возможность обучения; включение финансовых рынков в модели, используемые центральными банками; и соотнесение экономических теорий с передовыми идеями, применяемыми в физике и других науках, связанных с изучением сложных систем. Вот его слова:

В этом контексте я бы приветствовал заимствование новых вдохновляющих идей из других научных дисциплин: физики, инженерии, психологии, биологии. Объединение усилий экспертов, представляющих эти научные области, с усилиями экономистов и руководителей центральных банков представляется мне потенциально продуктивным и ценным. Ученые разработали тонкие инструменты подробного анализа сложных динамических систем. Эти модели оказались полезными для понимания многих важных, но неоднозначных явлений: эпидемий, погодных условий, психологии толпы, магнитных полей. Подобные инструменты применялись рыночными практиками с целью принятия решений по управлению инвестиционными портфелями, и в отдельных случаях они имели некоторый успех. Я надеюсь, что центральные банки также смогут извлечь выгоду из достижений по разработке эффективных инструментов, применяя их при анализе финансовых рынков и проведении денежно-кредитной политики.

В этой цитате содержится весьма необычный призыв от президента Европейского центрального банка к главам других центральных банков всего мира. Видеть смелость в отстаивании кем-то своих убеждений, говорил Ницше, – очень популярная ошибка. Куда бо́льшая смелость, продолжал он, требуется для того, чтобы усомниться в этих убеждениях.

В этом смысле высокого уважения заслуживает Уильям Дадли, президент и главный исполнительный директор Федерального резервного банка Нью-Йорка. В начале этой книги я цитировал некоторые из его неловких заявлений о чудесных свойствах свободного рынка, например о том, что производные инструменты и другие финансовые инновации способствуют «принятию большего количества рисков, но этот повышенный груз рисков не дестабилизирует экономику». Однако недавний кризис убедил Дадли в том, что он был неправ и серьезно заблуждался, придерживаясь теории рыночной эффективности. Выступая перед аудиторией Экономического клуба Нью-Йорка в апреле 2010 года[256], он сказал следующее:

Я собираюсь прослыть отчасти еретиком, утверждая, что, на мой взгляд, нет практически никаких сомнений, что фондовые «пузыри» существуют и что они возникают довольно часто. Под фондовым «пузырем» я подразумеваю такое повышение (или снижение) цен, которое уводит их далеко от фундаментально обоснованных значений… Недавний опыт подчеркнул тот факт, что плохо регулируемые финансовые системы