Жизнь Дениса Кораблёва. Филфак и вокруг: автобиороман с пояснениями - Денис Викторович Драгунский

Я сказал Федорову: “Ой, когда ж этот старик наконец заткнется?” (мы очень свободно общались с преподавателями, и эта фраза прозвучала совершенно нормально). Федоров вдруг негромко засмеялся, смеялся довольно долго, запрокинув голову и жмурясь, а потом приложил палец к губам и громким шепотом сказал: “Это Валентина Васильевна Ивашёва”.

Начальство Гришу любило, а девчонки с младших курсов просто обожали, потому что он был высокий, не очень красивый, но страшно обаятельный, немножечко шумный, привлекающий к себе внимание, всегда в центре компании, рассказывающий то сплетни, то анекдоты, то какие-то занимательные филологические истории, обнимающий девчонок легонько за плечико и всё время шепчущий им на ухо рискованные комплименты. Иногда даже очень рискованные, но не переходящие грань приличия. То есть любили Гришу наверху и внизу. Аристократия и народ, так сказать.

А вот со средним классом была проблема. Умные и считающие себя честными ребята примерно со второго по пятый курс презрительно хмыкали при виде Гриши и называли его всякими нехорошими словами. Было принято считать, что если он не профессиональный агент, то что-то вроде мелкого стукача. Но это, повторяю со всей настойчивостью, был лишь слух, укоренившаяся сплетня. Потому что ни у кого не было никаких сведений о том, что Гриша связан, как нынче говорят, со спецслужбами (тогда такого слова не было, тогда говорили просто “органы”). Впрочем, это-то понятно: органы своих агентов не светят. Я немножко о другом – не было сведений или сколько-нибудь реальных подозрений, что он кого-то “заложил”.

Кроме, пожалуй, одного случая. Впрочем, возможно, это всего лишь совпадение.

Дело в том, что в Советском Союзе несколькими годами ранее появился сравнительно молодой и очень быстро ставший популярным писатель по фамилии Плотников. Плотников опубликовал сначала антифашистский роман о детях на войне и в оккупации, потом несколько рассказов, потом большой и этак по-соцреалистически мощный, но при этом весьма качественный роман о строительстве металлургического завода. Снискал любовь читателей и, самое главное, получил признание высокого литературного и даже партийного начальства. Говорят, его полюбили в отделе пропаганды ЦК КПСС. Смотрите – молодой писатель, весь такой современный, пишет такие прекрасные, яркие, увлекательные, но при этом абсолютно советские книги.

И вот писателю Плотникову предложили (а может быть, это он сам предложил и его предложение приняли на ура) написать что-нибудь историко-революционное, что имело бы большое воспитательное значение для молодежи, но при этом привлекало бы эту самую молодежь интересной, необыкновенной фактурой. Вот, например, Ленин в Лондоне. Второй съезд РСДРП. Тот самый съезд, на котором возник большевизм. А также пятый съезд, где опять же победила ленинская линия и большевики одержали верх. Как здорово! Тут тебе славная история нашей партии, и тут же заграница, которую так любит современная молодежь. После недолгих согласований писателю Плотникову была выписана чуть ли не двухмесячная командировка в город Лондон. Он должен был проникнуться лондонской атмосферой, ну и, разумеется, внимательно изучить все ленинские места: квартиры, где жил вождь, клубы, где собирались русские социал-демократы, пабы, где они обедали и спорили, улочки, которые помнят шаги великого Ленина. А в переводчики и сопровождающие писателю Плотникову был назначен наш лорд Грегори, то есть Гриша Меликишвили. Ах, как все ему завидовали! Я, правда, нет, потому что тогда я учился всего лишь на первом курсе. Но если бы я узнал, как легко он поехал в Лондон, наверное, завидовал бы тоже.

* * *

Вообще поездка за границу была в те годы едва ли не самой лакомой из реальных наград. Понятно, что стать членом ЦК КПСС, народным артистом СССР или избраться в члены Академии наук и тем самым приобрести вожделенный “высокий уровень жизни” было задачей практически невозможной. И членов ЦК, и академиков, и высокоранговых актеров-писателей-художников было примерно по пятьсот человек на весь 230-миллионный советский народ – сами считайте процент. А вот за границу ездили многие люди. Тут тебе и Внешторг, и тут тебе и Министерство иностранных дел, тут тебе и гастроли, а иногда даже научный обмен. Не говоря уже о туристических поездках. Но даже в туристическую поездку выехать было не так уж просто.

* * *

Рассказываю об этом чуть подробнее, специально для любителей пломбира за 19 копеек. В вафельном стаканчике и с маргариновой розочкой.

Даже поездка в так называемую соцстрану (Польша, ГДР, Чехословакия, Венгрия, Румыния, Болгария, Куба) требовала, во-первых, путевки. То есть поездка эта была так или иначе организована. Никто не мог поехать за границу просто так – захотел и поехал, как сейчас ездят. Но и путевку купить, которая, кстати говоря, стоила не так уж и дешево, тоже было нелегко. Путевок было мало, и они, как правило, распределялись по месту работы.

Но сам факт наличия путевок у вас на работе (в профсоюзном комитете) – это еще не всё.

Надо было, во-первых, получить характеристику, которая должна была быть подписана так называемым треугольником – то есть руководителем предприятия (завода, института, издательства, больницы), парторгом, председателем профсоюзного комитета, а если речь шла о гражданине в возрасте до двадцати восьми лет, то вырастал и четвертый уголок – комитет ВЛКСМ. Поэтому человек, который возжелал поехать за границу по туристической путевке, должен был быть как минимум в нормальных отношениях со всеми этими людьми. Потому что там, в этой характеристике, помимо указаний на рабочую квалификацию и перечисления трудовых подвигов и общественной работы, была замечательная фраза: “Политически грамотен, морально устойчив, отношения в семье здоровые”. Значит, человек может быть рекомендован для выезда за границу в Болгарию в туристическую поездку сроком на 10 дней. Вот так.

В отдельных случаях прилагалась еще одна фразочка вместо “отношения в семье здоровые”: “Разведен (разведена), причина развода парткому известна и не является препятствием для выезда за границу”. Я долго гадал о том, какая причина развода может оказаться препятствием для выезда за границу. Разве что фиктивный развод с супругом, который потом сумел-таки выехать за границу на ПМЖ. Впрочем, в этом я не уверен.

Но к делу.

На заседании выездной комиссии любой из партийцев-комсомольцев мог сказать: “А товарищ допускал политически неверные высказывания и увлекался книгами враждебно настроенных к СССР зарубежных писателей”. Ну его, еще начнет там интервью давать, пускай дома сидит.

Вот характеристика с места работы получена, но это еще не всё. Надо пройти выездную комиссию в райкоме партии. Там пожилые ветераны КПСС – как мы шутили, “кандидаты в члены партии с 1905 года”, – которым больше заняться нечем и для которых эта выездная комиссия есть своего рода садистическое развлечение, будут мучить