Беседы о кино и кинорежиссуре - Михаил Ильич Ромм

Режиссер. Я еще не закончил репетицию.

Оператор. Может быть, порепетируем на месте, я сделаю поправочки.

Режиссер. Можно. (Приглашает актеров в кадр, сам подходит к камере.) Дайте, я посмотрю кадр. (Долго внимательно смотрит, потом, не отрываясь от глазка, говорит.) Я бы взял смелее, чуть-чуть ниже точку. Опустите камеру. (Камера опускается на несколько сантиметров.) Стоп! Николай Николаевич, нагнитесь немножко вперед. Пусть Левин будет выделен, пусть даже немножко обрежется, вот так… примерно так. (Отрывается от камеры.) Посмотрите.

Оператор (приникая к камере). Тогда уж так. (Чуть поправляет камеру и уступает место режиссеру.)

Режиссер (глядя в камеру). Зачем вы ищете равновесия? Не нужно этого.

Оператор. Перегружена правая сторона.

Режиссер. И пусть перегружена.

Оператор. А следующий кадр как?

Режиссер. Резко в обратной диагонали.

Оператор. Ладно, будь по-вашему… (Глядит в камеру.) Бокал правее, еще правее! Товарищ Кити (оператор очень редко знает имена и отчества актеров), чуть-чуть ближе к Левину, еще ближе! Ближе к Левину!.. Товарищ Левин, вы тоже ближе к Кити.

Актриса. Я не могу сидеть так близко к Левину. Это неприлично, я девушка.

Оператор (язвительно). Знаю, читал.

Актриса. И притом аристократка. Я должна соблюдать приличия.

Оператор (делаясь принципиальным). Речь идет о любви. Это кадр объяснения в любви. Любовь – самое высокое чувство. Сядьте ближе.

Режиссер. Нет, нет, ближе нельзя.

Оператор (открывая истинную причину). Тогда она головой перекрывает картину.

Режиссер. А что там на картине? А, опять Венера? Я не понимаю вашего пристрастия к этой Венере! В этом кадре мне Венера совершенно не нужна. Это даже нехорошо.

Оператор. Я сознательно повесил Венеру – сцена любовная.

Режиссер (решительно). Голую Венеру в этом кадре вешать не будем, надо что-нибудь другое. (Реквизитору.) Достаньте картину такого же размера, только раму попроще.

Оператор. И чтобы была темная.

Реквизитор. Рама?

Оператор. Нет, картина.

Реквизитор. А какое содержание?

Оператор. Если не Венера, то хоть стадо коров, все равно.

Режиссер. В столовых обычно вешали натюрморты. У нас висел прекрасный натюрморт: дичь и серебряный кувшин.

Ассистент. Вы приказали беречь его для кадра Степана Аркадьевича.

Режиссер. Давайте другой натюрморт, – что у вас там есть на складе.

Реквизитор. Вот картины, выбирайте.

Картины стопкой стоят у стены. Начинается выбор. На место прежней картины вешается новая: вид Амстердама.

Оператор (глядя в глазок). Товарищ Кити, отодвиньтесь от Левина).

Режиссер (не без ехидства). Теперь перекрываете картину?

Оператор. Конечно. Будет виден только кусочек… Посмотрите.

Режиссер (смотрит в кадр). Пусть войдет лакей.

Лакей входит, старательно склоняясь, чтобы не обрезалась голова.

Режиссер. Что вы изображаете? Почему вы горбитесь?

Лакей. Чтобы голова не резалась.

Режиссер. Вот как надо это делать! (Берет поднос, входит в кадр, склоняется и предлагает кушанье Кити.) Я не вырезался?

Оператор. Нет. Но он этого сделать не сумеет.

Режиссер. Сумеет. Давайте еще раз.

Вход лакея репетируется десять-двенадцать раз. Наконец все получилось.

Режиссер (глядя в кадр). Давайте репетировать. Итак, Левин говорит: «А я вас видел…»

Актер, играющий Левина, говорит свой текст. Посредине фразы, в притворном смятении чувств, он, играя бокалом, отворачивается от Кити прямо на аппарат.

Режиссер. Зачем вы отворачиваетесь от Кити?

Актер. По-моему, это совершенно естественно в данных обстоятельствах. Мне хочется отвернуться на секунду, это меня греет.

Режиссер. Николай Николаевич, честное слово, вы видны очень хорошо, почти в профиль. Вы всегда подозреваете меня в том, что я поворачиваю вас затылком к аппарату. Ну, с какой стати вы отворачиваетесь от Кити и что вас тут может греть?

Актер. При чем тут затылок? Я действительно хочу отвернуться от Кити. Я взволнован встречей, я…

Режиссер. Николай Николаевич, будем говорить прямо: вы хотите повернуться к аппарату, а не отвернуться от Кити.

Актер. А что в этом плохого? Такая сцена, и глаза не видны!

Режиссер. Я сниму укрупнение. Прямо в лицо. Актер. Снимете, а в картину не вставите.

Режиссер. Честное слово, вставлю!

Актер, вздохнув, сдается. Начинается репетиция. Режиссер слушает текст, делает указания актерам. Во время репетиции оператор стоит, скрестив руки на груди, и всем своим видом показывает, что происходит, в общем, бесполезное дело, что его задерживают.

После того как кадр, очень короткий, длится он всего пятнадцать-двадцать секунд, отрепетирован три, четыре, пять, десять раз, режиссер говорит:

– Хорошо, я могу снимать.

Оператор. Свет же еще не готов!

Режиссер (вздохнув). Ставьте свет. (Отходит в сторону и садится с видом невинной жертвы.)

Начинается уточнение света. Поправляются приборы, освещающие фон позади актеров, приборы, освещающие стол, бокалы и тарелки, основные приборы, «работающие» на самих актеров. Подтягиваются маленькие приборчики. Один из них должен подсвечивать Кити локоны. Он мешает лакею подходить. Для него долго ищут место, наконец находят. Все это занимает минут пятнадцать. Группа ждет. Наконец оператор говорит:

– Я готов.

Режиссер. Приготовились к генеральной репетиции. Полная тишина!

Ассистент. Тихо!

Помощник. Тихо!

Монтажница (шепотом режиссеру). Какой номер кадра?

Режиссер. Раньше надо спрашивать. Спросите у ассистента.

Ассистент (злобно перелистав сценарий). Триста семьдесят девятый, дубль первый.

Раздается звонок. Этот звонок устанавливает не только в павильоне, но и на всей студии тишину. Происходит генеральная репетиция.

Звукооператор прослушивает реплики.

Режиссер. Стоп! (Звукооператору.) У вас все в порядке?

Звукооператор. У меня в порядке.

Режиссер (оператору). А у вас?

Оператор (со скрытым торжеством). Тень микрофона на лице.

Звукооператор. Почему вы раньше не сказали?

Оператор. А раньше у вас микрофон здесь не висел.

Звукооператор. Не висел, потому что Левин сейчас говорит, повернувшись в другую сторону. И, кроме того, Кити очень тихо отвечает.

Режиссер. Переставьте куда-нибудь микрофон. (Отходит в сторону, два раза присаживается, делает движения легкой разминки, ибо начинает уже терять спокойствие.)

Звукооператор между тем ищет место для микрофона, который висит на длинной выдвигающейся палке, так называемом «журавле». Он катается на трех колесиках и дает возможность далеко выдвигать микрофон, поворачивать его и т. д. После ряда сложных манипуляций микрофон водворяется на новое место.

Звукооператор. Давайте попробуем.

Оператор (хладнокровно). Опять будет тень, когда пойдет лакей.

Режиссер. Проверим! (Актеру, исполняющему роль лакея.) Подойдите.

Актер подходит, склоняется. По лицу его пробегает тень микрофона.

Звукооператор. Ну, больше некуда ставить.

Режиссер. От какого прибора тень?

Оператор. От основного.

Режиссер (заискивающе). Передвинуть можно?

Оператор. Это основной прибор на Кити. Ее нужно светить сверху, иначе у нее щеки выпирают.

Актриса. Когда это у меня выпирали щеки?

Оператор. А помните кадр на балу? Вот из-за микрофона я тогда вас и изуродовал.

Режиссер (звукооператору). Поищите другое место для микрофона.

Звукооператор. Иван Иванович, ну какое же место? Говорят оба тихо, бубня! под нос. Пусть актеры