Соткана солью - Полина Раевская

– У них идиллия, – резюмирует с ироничным смешком, – рожать вон еще собрались.

Ну, этого следовало ожидать, поэтому я не удивляюсь, а вот Олькина реакция беспокоит, мне казалось, рана затянулась.

– Я думала, ты простила их, – замечаю осторожно, не зная, как коснуться этой непростой темы. Олька хмыкает.

– Простила, – встав, подходит она к окну и несколько долгих секунд смотрит вдаль, а после заключает. – Но радоваться счастью, которое они построили на нашей боли, не могу. Каждый раз смотрю, вспоминаю, как Настя вешала мне лапшу на уши, нагло еще приезжала к нам домой и так тошно. Моя подруга и мой отец… А я еще с ней обсуждала ее «женатика», переживала за нее – смех, – она смеется, качая головой, только веселого в этом мало. —У меня до сих пор в голове не укладывается, что она с ним спит, рожает от него детей – это же… Мерзость.

Что тут скажешь? Ситуация действительно закачаешься. И ладно я, мне уже было все равно на долговские интрижки, все мои переживания сводились исключительно к дочери, которую, конечно, все это потрясло. Сломало веру в людей, дружбу, да и просто сломало, поэтому я не осуждаю ни ее чувства, ни ее нынешнюю, категоричную философию даже, если она звучит, как приговор моему крошечному шансу на счастье.

– Вообще все эти отношения с большой разницей в возрасте, – продолжает она, – идиотизм и пошлость.

– Почему? – не могу не спросить.

– А какой смысл? Вновь почувствовать себя молодым? Ну, почувствуешь лет пятнадцать, а дальше что? У него не стоит, а ее от него блевать тянет, и здравствуйте измены, расставания?

– А что, обязательно искать кого-то раз и навсегда? Можно же просто наслаждаться моментом.

– Наслаждаться моментом нужно в молодости, а в зрелом возрасте пора уже подходить к жизни с умом и к отношениям тоже, всему свое время. Все эти съехавшие с катушек мужики и бабы с кризисом среднего возраста выглядят просто жалко и убого. Их нелепые попытки запрыгнуть в уходящий вагон молодости – дурость и ограниченность. Я уверена, в каждом возрасте есть своя прелесть, надо просто это видеть и ценить, а не гнаться за тем, что уже давно прошло.

От столь безапелляционной отповеди мне хочется сжаться в комок. Становится не по себе и стыдно.

Неужели со стороны это действительно выглядит жалко и нелепо? Впрочем, какая уже разница, как оно со стороны, если оно так в глазах моей дочери. И не то, чтобы я хотела доказывать обратное или у меня были какие-то планы, просто я не ожидала, что она будет настолько нетерпима.

– Ладно, черт с ними! Лучше расскажи мне про своего инвестора, ты ведь была с ним на Новый год? – резко меняет Оля тему и расплывается в предвкушающей улыбке, а я от неожиданности настолько теряюсь, что не могу ничего толкового выдумать кроме, как кивать головой и неловко рассказывать про Анри, с которым у нас «ничего особо серьезного, просто свидания».

– Мам, ну чего ты стесняешься? – смеется надо мной Олька. – Я считаю, давно пора. И очень за тебя рада, с удовольствием с ним познакомлюсь, если у вас выгорит.

Я отвожу взгляд и, хмыкнув, запиваю горечь остывшим «горячим шоколадом», представляя ее «радость», узнай она правду. Позорище будет несусветное.

К счастью, тема «личная жизнь» быстро сходит на «нет», и мы переключаемся на грядущую поездку в Мексику. Распланировав все, ближе к ночи расходимся по своим комнатам. Готовясь ко сну, вновь смотрю на свою цветущую шею, а после на холодную, пустую постель, слишком большую для меня одной, и такая тоска накатывает, хоть вешайся.

Я скучаю. Нечеловечески просто. Меня так сильно ломает, что хочется сорваться и рвануть обратно в Москву. Просто прижаться к нему всей собой и спрятаться хотя бы еще на денек от всего мира, от всех этих «но» в его решительных, сильных руках. Вот только «но» проворнее и шустрее…

Смотрю на пропущенные вызовы и непрочитанное: «Дроля, ты где? Я скучаю, не могу без тебя уснуть. Перезвони, как освободишься», и радость, вспыхнув на мгновение, сразу же затухает под безжалостным: «Идиотизм и пошлость. Это жалко и убого.». И все… Телефон на «беззвучный», лицо – в подушку, глотая слезы и эти проклятые «но».

Глава 59

– Господь всемогущий! Тебя ветром не снесло, пока шла? – с первой секунды выводит меня из себя Долгов, ожидающий за столиком шумного «Джорджио Бальди» – мекке знаменитостей и лучшей пасты Лос-Анджелеса.

– Увы, – бросив свою карамельную «Багет» от Фенди на соседнее кресло, парирую язвительно, всем своим видом давая понять, в каком я восторге от этой встречи.

– Я серьезно, одни кости и кожа остались, – продолжает Долгов проезжаться по мне цепким взглядом, пока я сажусь напротив и, забросив ногу на ногу, ехидно парирую:

– Главное, что ты у нас цветешь и себе не изменяешь. Наверное, даже, когда помру, мое положение в гробу будешь критиковать.

– Я не критикую, а беспокоюсь. У тебя все в порядке?

– О, избавь меня от этого! – поморщившись, принимаюсь за изучение меню. Смотреть на Долгова выше моих сил. Даже с перекроенным лицом его мимика настолько узнаваема, что хочется закатить глаза.

Нет, я, конечно, все понимаю и даже могу оценить, но манера моего бывшего муженька проявлять заботу просто вымораживает. Чего, в конце концов, он от меня ждет?

Да, я похудела на четыре килограмма за прошедшие две недели, а в купе с загаром кажусь и вовсе тростинкой, но не стану же я вываливать бывшему мужу, что, понимаешь ли, все десять дней отпуска была, как на иголках из-за того, что влюбилась в молодого пацана и теперь не знаю, что с этим всем делать.

Отдалиться, бросить? Моя попытка провалилась с треском, стоило Богдану на следующий день после моего вылета в Мексику вернуться в Лос-Анджелес, в свою привычную, звездную жизнь золотого мальчика: тренировки, шоу, встречи, съемки, тусовки и куча молодых, красивых моделей, актрис, певиц, танцовщиц и просто на все согласных девочек.

Непосредственно рядом с ним эта сторона его жизни не беспокоила меня в таком ключе, да и вообще рядом с ним я всегда ощущала себя королевой, ради внимания которой Красавин готов свернуть горы, но на расстоянии вспоминалось, кто он, а кто – я, и мои сомнения расцветали во всей своей красе, сколько ни повторяла себе, что Богдан не Долгов.

Однако, я также понимала, что пусть он другой, это не мешает ему