Соткана солью - Полина Раевская

– Не ерничай! Я хотя бы признаю, что был не прав.

– Так давай посчитаем это бесконечное «был не прав» и уже тогда решим, стоит ли вообще опираться на твое экспертное мнение.

– Может, нам тогда обратиться к специалистам, пусть они координирует воспитание нашего ребенка, – это звучит с изрядной долей издевки, но в то же время разумно.

– Ну, психолог бы тут однозначно не помешал, – снижаю градус напряжения.

Долгов явно хочет что-то съязвить, но вовремя замолкает, несколько минут обдумывает предложение, попивая кофе, а потом все-таки соглашается.

– Хорошо, у меня есть знакомый психолог в Нью-Йорке. Она профи.

– Предлагаешь нам кататься несколько раз в неделю из Лос-Анджелеса в Нью-Йорк?

– Нет, конечно, я договорюсь, чтобы она ездила к вам в удобное для вас время.

Ну, что ж, я бы, конечно, подыскала хорошего психолога здесь, но, если Сереже хочется тратить баснословные деньги – его право.

– Учти, будет период семейных консультаций, потребуется наше присутствие и ни раз, и ни два, а, возможно, регулярно. Если у тебя нет такой…

– Я буду прилетать хоть каждый день, если потребуется! – произносит Долгов с нажимом. – Это мой сын и мне не плевать! Что бы ты там ни думала.

Я не думала, но убедиться лишний раз стоит.

– Хорошо, пусть твой ассистент пришлет мне резюме этого психолога, ознакомлюсь.

Повисает неловкое молчание, так как тема исчерпана, вопрос решен, а между нами слишком много всего, чтобы играть в вежливость и вести праздные беседы, поэтому уже собираюсь откланяться, как Долгов выдает:

– Раз уж мы определились, что нашему сыну нужен психолог, ты не станешь отрицать, что ему сейчас ни к чему лишние встряски.

Сказать, что я оторопела от столь непрозрачного намека – не сказать ничего.

– Что, прости? Я сейчас не ослышалась? – не в силах сдержать негодование, повышаю голос. – Ты, правда, пытаешься меня вразумить? ТЫ?!

– Ничего я не пытаюсь, просто хочу понять, к чему готовиться. Серьезно у тебя или просто… на раз потрахаться?

– С такими вопросами тебе точно следует приготовиться пойти на хрен! – выплевываю безапелляционно и, отбросив салфетку, резко отодвигаю кресло, отчего раздается не самый приятный звук, заставляющий поморщиться тех, кто сидит неподалеку. Но мне, если честно, абсолютно наплевать.

Хватаю сумочку и разворачиваюсь, чтобы уйти, да так и застываю, встретившись с пристально- наблюдающим за всей сценой Богданом, сидящим в паре столов от нас.

Глава 60

Зашибись! Только этого мне не хватало. Втягиваю с шумом воздух, и не здороваясь, и не прощаясь, ухожу. Точнее убегаю. Трусливо, глупо, по-детски, но у меня нет сейчас сил разбираться ни с Долговым, ни тем более, с Красавиным, когда вокруг столько народу, среди которого наверняка есть и журналисты. Пусть я ужасно соскучилась и даже вот так, мельком, рада увидеть моего мальчика, иррациональный страх все же сильнее, отчего голова начинает кружиться, и вновь подступает тошнота.

Садиться за руль в таком состоянии, конечно, не лучшее решение, но ждать такси в час пик – вообще не вариант.

Пристегнувшись, опускаю окна и выруливаю поскорее с парковки, а то мало ли, что там Богдану в голову придет. Со стороны наш с Долговым диалог выглядел довольно колоритно и наверняка вызвал кучу вопросов, да и к последним четырем дням вечной занятости они есть, но я не хочу ничего объяснять, выяснять, хочу просто отдышаться и принять, наконец, взвешенное решение, как быть дальше. Вот только кто бы меня спрашивал…

Не успеваю проехать и пару кварталов, как мне начинают настойчиво сигналить. Первая мысль, что я нарушила по рассеянности правила дорожного движения и сейчас схлопочу штраф, но потом замечаю в зеркале заднего вида красавинскую Буггати, и мысленно рычу, покрывая Богдашечку таким матом, что все зэки мира, услышав, обзавидовались бы.

Вот как знала, что этот ненормальный что-нибудь вычудит!

Кое-как вырвавшись из общего потока, выруливаю в какой-то безлюдный тупичок и только отстегиваю ремень безопасности, как пассажирская дверь спереди открывается, и Богдан, не говоря ни слова, садится рядом. Меня обдает резкими нотками его парфюма и едва сдерживаемой яростью, от которой становится не по себе.

Хочу высказаться насчет этой его выходки, но он обхватывает меня за затылок и, дернув на себя, сминает мои губы в грубом поцелуе, без прелюдий вталкивая язык мне в рот.

Это ни разу не приятно, но меня все равно обжигает возбуждением на уровне каких-то условных рефлексов, словно для моего тела уже аксиома: если этот мужчина касается – значит будет хорошо.

И да, мне хорошо. Хорошо до слез. Чувствовать его вкус, задыхаться от его напора, цепляться дрожащими пальцами за футболку на его широких, напряженных плечах, терпеть эту грубость, принимая, как должное, но все же оттолкнуть, чтобы не понял, насколько я влипла.

– Что ты делаешь? – выдыхаю обессилено.

– Пытаюсь втиснуться в твой график, дроля. Он уже у тебя настолько плотный, что ты даже поздороваться не в состоянии – отстраняясь, язвит Богдан и стирает с губ помаду, бросая вкрадчиво. – Что это вообще было?

– Что именно?

– Не прикидывайся!

– Я не прикидываюсь. Просто не понимаю, чего ты от меня ждал?

Да, веду себя, как сука, но мне стыдно признаться, что настолько струсила, что перестала адекватно мыслить. Казалось, если просто кивну, все сразу все поймут.

– Чего я ждал? Ты, блин, серьезно? – меж тем повышает Богдан голос, отчего у меня озноб пробегает по коже, вызывая желание сжаться в комок, особенно, от последовавших обвинений. – Я, по-твоему, кто? Мальчик по вызову? Захотела потрахаться – позвонила, а потом типа знать не знаешь?

– Я растерялась, ясно! – огрызаюсь, не зная, что еще сказать в свое оправдание. – Я не ожидала тебя там увидеть.

– Конечно, не ожидала, ты же так тщательно шкерилась эти дни.

– Я не «шкерилась», у меня скопилось много дел. Я бы тебе позвонила вечером.

– Ой, правда что ли? Спасибо! Счастье-то какое, она позвонила бы мне вечером! – язвит он, гримасничая. – А ты не думала, что у меня тоже есть желания, потребности?

– Удовлетворяй, я тебя не держу, – вырывается у меня прежде, чем я успеваю остановить свой ядовитый язык и зашевелившуюся под кожей ревнивую тварь, готовую укусить любого, кто даже просто дышит ей на больное.

– Вон оно как… Похуй тебе типа, да? – тянет Богдан с пропитанной злостью усмешкой. – Значит, я могу не волноваться, что через неделю ты выдрочишь мне весь мозг, когда я появлюсь на благотворительном ужине с какой-нибудь защеканкой из эскорта?

Он прожигает меня насмешливым взглядом,