Господин Черчилль в Белом доме. Нерассказанная история премьер-министра и двух президентов - Роберт Шмуль

голосованием снять меня с поста. Но я об этом нисколько не беспокоюсь. На самом деле я убежден, что Палата общин с одобрением отнесется к моей поездке, которая разрешена королем, для встречи и согласования с президентом Соединенных Штатов всех деталей наших военных планов и для установления прямого контакта между высшим командным составом вооруженных сил обеих стран, что необходимо для успешного ведения войны.

Прежде всего мне хочется сказать о том глубоком впечатлении, какое произвела на меня широта взглядов и чувство меры, которые я наблюдал здесь везде, где мне удалось побывать. Всякий, кто не понимает, как велик и прочен фундамент Соединенных Штатов, мог бы ожидать найти здесь атмосферу возбуждения, тревоги, эгоцентризма, где все помыслы были бы сосредоточены на трагических событиях войны, только что и столь болезненно обрушившейся на Америку. Ведь против Соединенных Штатов выступили три наиболее мощно вооруженных диктаторских государства. Величайшая военная сила в Европе и величайшая военная сила в Азии, Германия и Япония – а вместе с ними и Италия – объявили и ведут войну против вас; началась борьба, закончиться которая может только вашим или их падением. Но здесь, в Вашингтоне, в эти незабываемые дни, я встретил олимпийское спокойствие, которое тем не менее нельзя считать благодушием, ибо за ним кроется несгибаемая решимость и вполне обоснованная вера в конечный исход. Мы в Британии в самые мрачные дни испытывали те же чувства. Мы тоже твердо верили, что в конце концов победа будет за нами. Я убежден, что вы не преуменьшаете суровости предстоящих нам с вами испытаний. Силы, стоящие против нас, громадны. Они жестоки, они безжалостны. Злоумышленники, толкнувшие свои народы на путь войны и завоеваний, знают, что если им не удастся силой оружия нанести поражения народам, на которые они напали, то придется держать суровый ответ. Преступники не остановятся ни перед чем. Они накопили огромные запасы всевозможных орудий войны. Они имеют великолепно обученные и дисциплинированные сухопутные, морские и воздушные силы. Их планы и замыслы готовились и созревали с давних пор. Они не остановятся перед применением любого насилия и вероломства.

Верно, что наши ресурсы людской силы и материалов гораздо больше, чем у наших противников. Но пока что только часть ваших ресурсов мобилизована и разработана, следовательно, нам с вами еще многому предстоит научиться в жестоком искусстве войны. Вот почему нам, несомненно, еще предстоит период тяжелых испытаний. В этот период будут понесены определенные потери, возместить которые удастся лишь с большим трудом и дорогой ценой. Нас еще ждет много разочарований и неприятных сюрпризов, нам предстоит много тяжких испытаний, прежде чем нам удастся в полной мере мобилизовать свою скрытую мощь. На протяжении большей части минувшего двадцатилетия молодежь Британии и Америки учили тому, что война есть зло – и это верно – и что это зло никогда больше не повторится, а это оказалось неверным. На протяжении большей части минувшего двадцатилетия молодежь Германии, Японии и Италии учили тому, что агрессивная война является благороднейшим долгом гражданина и что начать ее следует, как только удастся запастись необходимым оружием и осуществить необходимую подготовку. Мы исполняли свой долг и решали стоявшие перед нами проблемы на благо мира. Они же замышляли и планировали войну. И естественно, что мы, в Британии, и вы, в Соединенных Штатах, оказались теперь в невыгодном положении, исправить которое смогут только время, мужество и напряженный, неутомимый труд.

Поистине, мы можем быть благодарны за то, что нам подарили так много времени. Если бы Германия попыталась вторгнуться на Британские острова после падения Франции в июне 1940 года, и если бы примерно в то же время Япония объявила войну Британской империи и Соединенным Штатам, трудно сказать, какие еще бедствия и муки выпали бы на нашу долю. Зато теперь, к концу декабря 1941 года, в результате перехода от беззаботного мирного существования к тотальной боевой готовности, в Великобритании уже широким потоком наладилось производство военных материалов. Сделаны огромные шаги по переводу американской промышленности на удовлетворение военных нужд. И теперь, когда Соединенные Штаты участвуют в войне, имеется возможность повседневно размещать заказы, которые спустя год-полтора дадут в области военного потенциала такой результат, какой не снился и не может сниться диктаторским государствам. При условии напряжения всех сил без остатка, при условии, что все физические, все умственные силы, все мужество, доблесть и гражданские добродетели англоязычного мира, с окружающим его созвездием лояльных, дружественных и присоединившихся к нему народов и государств, будут направлены к высшей цели, можно, мне кажется, твердо надеяться, что к концу 1942 года наше положение станет существенно лучше, а 1943 год позволит нам в значительной мере захватить инициативу в свои руки.

Есть, наверное, те, кто пугается или впадает в минутное отчаяние, когда я, подобно вашему президенту, говорю о длительной и тяжелой войне. Но наши народы предпочитают знать правду, какой бы печальной она ни была. А поскольку мы исполняем самое благородное дело в мире, защищая не только наши дома, но и дело свободы других стран, то вопрос о том, придет ли наше спасение в 1942, 1943 или 1944 году, становится одним из самых важных в огромных масштабах человеческой истории. Я глубоко убежден, что сегодня, теперь, мы – хозяева своей судьбы; что поставленная перед нами задача нам вполне под силу; что связанные с нею страдания и труды мы сумеем перенести. И до тех пор, пока мы сохраним веру в свое дело и несокрушимую волю к победе, нам не будет отказано в спасении. Говоря словами псалма: «Он не убоится недоброй вести; сердце его твердо, уповая на Господа». Не все вести будут недобрыми.

Напротив того, врагу уже нанесены мощные военные удары; великолепная защита родной земли русскими армиями и русским народом нанесла системе нацистской тирании глубокие раны, которые будут гноиться и охватят огнем не только тело, но и душу нацизма. Кичливый Муссолини уже выдохся. Теперь он уже не более чем лакей и холуй, элементарное орудие воли своего господина. Он принес неизмеримые страдания и зло своему собственному трудолюбивому народу. Теперь он потерял свою империю в Африке. Абиссиния освобождена. Наши армии на Востоке, которые в момент отступления из Франции, были слабы и плохо вооружены, теперь контролируют всю территорию от Тегерана до Бенгази, от Алеппо и Кипра до истоков Нила.

В течение многих месяцев мы готовились к наступлению в Ливии. Крупное сражение, происходившее в пустыне на протяжении последних шести недель, велось с обеих сторон с величайшим ожесточением. Вследствие трудностей снабжения фланговых сил в пустыне нам ни разу