Старость - Симона де Бовуар

и после 65, не воспользовавшись правом на пенсию.) 82,5 % мужчин высказались за то, чтобы пенсионный возраст был установлен на уровне 60 лет. Все они отвергали саму мысль о том, чтобы работать после выхода на пенсию — даже за вознаграждение. Желание уйти объяснялось прежде всего состоянием здоровья.

Противоречия — или по меньшей мере колебания — в ответах, полученных в разных группах, объясняются двойственным устремлением рабочего: он хочет отдохнуть и одновременно сохранить достойный уровень жизни. Но его принуждают жертвовать либо тем, либо другим. Трудящиеся рады, что им больше не нужно работать физически, но их угнетают вопросы денег, здоровья, жилья. В большей степени, чем «белые воротнички», они страдают от изоляции, на которую их обрекает экономическое обнищание: «Раз у меня нет денег — кого я могу интересовать?.. Когда живешь в нищете, вокруг не остается ни души… Я больше не хочу принимать приглашения, потому что не смогу отплатить тем же… Когда меня зовут, я всегда нахожу повод отказаться, ведь знаю, что не смогу ответить приглашением». Треантоном было собрано множество подобного рода соображений.

Скука, чувство обесцененности — эти черты отчетливо проявились и в исследовании, проведенном на востоке Лондона фондом Наффилда. Один семидесятилетний пенсионер, изредка выполнявший мелкую работу, сказал с грустью: «Пока еще не дошло до того, чтобы я стоял в углу и смотрел, как работают другие… но, полагаю, и до этого уже не так далеко». Другой, в сходной ситуации: «Мне бы хотелось проработать до 100 лет. Работа заполняет пустоту, когда ты стар. Раньше я ждал, когда смогу отдохнуть, а теперь рад работе: это дает хоть что-то». В другом исследовании, проведенном Таунсендом среди мужчин, находящихся на пенсии уже четыре года, один из участников жаловался: «Невыносимо сидеть без дела. Если б только нога позволяла, я бы снова пошел работать». Другой: «Мне всё это осточертело. Мне нечем заняться. Жена управляет домом, а стоит мне что-то сделать — ей всё не так». Одна женщина вспоминает день, когда ее муж вышел на пенсию: «Это была памятная дата. Он плакал, дети плакали тоже». А сам муж добавляет: «Я не знал, что делать. Это было как в армии, когда тебя сажают на гауптвахту. Вижу только эти четыре стены. Раньше я по субботам выходил с друзьями, с зятьями. А теперь не могу. Я как нищий. Ни пенни за душой, не могу даже заплатить за себя. Жизнь теряет смысл, когда ты на пенсии». Повторяющийся всё время лейтмотив здесь таков: «То, что я могу дать жене, — жалкие крохи… Мне стыдно…» Пенсионеру не хватает средств даже на то, чтобы содержать дом; он зависит от жены и детей; он чувствует себя бесполезным, сломленным. Он слоняется без дела, пытается быть полезным по мелочи, но чаще всего раздражает жену, и она его гонит. Одна женщина говорит: «С ним дома невыносимо. Он вечно лезет с вопросами: а что ты делаешь? А зачем?» Другая: «Когда они выходят на пенсию, им совсем нечего делать, особенно в таких местах. Был бы хоть сад, а то нечем заняться. Как только они всё бросают, сразу умирают. Я не хочу, чтобы он был дома».

Женщины, как правило, с тревогой ожидают выхода мужа на пенсию: упадет уровень жизни, появятся новые денежные заботы; он будет постоянно у нее на глазах; прибавится домашней работы. Лишь в самых обеспеченных кругах можно встретить женщин, которые с радостью воспринимают возможность чаще видеться с мужем. Но в целом сам муж чувствует себя неуместным. Он испытывает унижение перед женой — а нередко и перед сыновьями, которые куда лучше, чем он, вписались в современную жизнь и заняли в ней более высокий социальный статус. Нередко бывшие домашние деспоты превращаются в людей столь застенчивых, что боятся даже отрезать себе кусок хлеба без разрешения. Другие впадают в ипохондрию.

Как эта ситуация сказывается на здоровье? Мнения здесь расходятся.

Большинство французских геронтологов считают влияние отрицательным: по их данным, уровень смертности в первый год после выхода на пенсию значительно выше, чем в любой другой период жизни. Американские геронтологи, упорствующие в предписанном им оптимизме, возражают: это справедливо лишь в тех случаях, когда пенсия была добровольной, то есть ее причиной стала уже имеющаяся болезнь, а не сама перемена статуса. У людей, находящихся в хорошем состоянии, вынужденная пенсия не наносит ущерба здоровью, а порой даже улучшает его — благодаря покою, возможности высыпаться. Тем не менее все заявляют о взаимосвязи морального и физического. Так, в том числе в Америке, признают, что душевное состояние мужчин пожилого возраста ухудшается с каждым годом — особенно резко между 65 и 69 годами, то есть сразу после выхода на пенсию, и в особенности в том случае, если их экономическое положение нестабильно. Это не может не сказываться на физическом самочувствии.

Тревоги, что вызывает выход на пенсию, порой перерастают в устойчивые депрессивные состояния. По наблюдениям доктора Блажана-Маркуса, эти депрессии многослойны: восприятие пенсии как утраты и изгнания наслаивается на еще не зажившие утраты прошлого, на родительскую привязанность, на депрессивный темперамент, а также, вероятно, на нарушения кровообращения и эндокринной системы, хотя последние часто трудно диагностировать. Иными словами, удар, наносимый пенсией, способен полностью сломить тех, кто уже ранее был подкошен своим прошлым. Она вызывает к жизни и горечь утрат, и ощущение изолированности, заброшенности, ненужности, знакомые каждому, кто пережил смерть близкого человека.

Чтобы защититься от всепоглощающей инерции, которая разрушительно действует на все уровни жизни, старому человеку необходимо сохранять активность. Независимо от характера деятельности, она способствует улучшению всех функций организма. Профессор Бурльер изучал группу из 102 пожилых велосипедистов: их интеллектуальный уровень значительно превышал средний для их возрастной категории показатель. Другое исследование, проведенное Ф. Клеманом и Г. Сандроном и охватившее 43 прекрасно сохранившихся восьмидесятилетних жителя Бургундии, показало прямую связь между активностью и состоянием здоровья. Средний возраст участников составлял 86 лет. 34 % продолжали в полном объеме заниматься прежней профессиональной деятельностью. 40 % работали вместе с детьми или брали на себя второстепенные функции. 26 % более не трудились профессионально, но читали, занимались садом и т. п. 61 % никогда не считали свою работу утомительной. Все вели нормальную общественную жизнь. В наиболее активной группе средний возраст составлял 87 лет; вторая, со средним возрастом 83 года, была менее активной. У представителей первой группы сохранялась значительная физическая нагрузка: велосипед, пешие прогулки, охота. Во второй группе 25 % не читали вовсе, даже газет. Остальные следили за текущими событиями. В целом 18 % предпочитали всем прочим занятиям чтение, а 14 % — охоту. Лишь 7 % не имели вообще никаких увлечений.

Так что пожилым людям чрезвычайно