Взаимоотношение языка и мышления - Владимир Зиновьевич Панфилов

как синтаксические термины. «Уч. зап. Казахского гос. ун-та им. С.М. Кирова», т. XI, 1946, стр. 26), что неверно, так как понятие о предмете мысли (логический субъект) в суждении, вопросе и побуждении сплошь и рядом может не совпадать с понятием о субъекте (носителе) действия, будучи выраженным каким-либо знаменательным словом, не обозначающим это последнее понятие (см. выше, стр. 113 и след. настоящей работы).

449

По этому вопросу см.:

«Эргативная конструкция предложения». Μ., 1950;

И.И. Мещанинов. Типологические сопоставления и типология систем. – НДВШ. Филол. науки, 1958, № 3;

«Эргативная конструкция предложения в языках различных типов». Л., 1967.

450

См.: В.З. Панфилов. Грамматика и логика. М. – Л., 1963, стр. 61 – 62; стр. 70 – 73.

– В последнее время применительно к дагестанским языкам аналогичную точку зрения высказывает З.Г. Абдуллаев:

«Эргативный падеж лишь в том случае следует считать выразителем грамматического подлежащего, если он имеет личное или классное суффиксальное согласование глагола-сказуемого. Эргативный падеж, лишенный согласования глагола-сказуемого, не может считаться выразителем грамматического подлежащего, он является выразителем второстепенного члена предложения».

Исходя из этого, З.Г. Абдуллаев считает, что в аварском, а также чеченском языке эргативной конструкции не существует (З.Г. Абдуллаев. Эргативная конструкция предложения в горских письменных языках Дагестана. «Эргативная конструкция предложения в языках различных типов», стр. 198 – 199).

451

См.: В.З. Панфилов. Грамматика и логика, стр. 70 – 72.

– К этой точке зрения склоняется также А.Н. Жукова, анализируя соответствующие явления в языках чукотско-камчатской группы (см.: А.Н. Жукова. Выражение подлежащего в эргативной конструкции предложения в чукотско-камчатских языках. «Эргативная конструкция предложения в языках различных типов», стр. 236).

Иной точки зрения придерживается П.Я. Скорик, который считает, что имя в эргативном падеже, выражающее субъект действия, является косвенным дополнением, а в качестве подлежащего следует рассматривать имя в абсолютном падеже, выражающее объект действия (см.: П.Я. Скорик. Эргативная конструкция предложения в чукотско-камчатких языках. «Эргативная конструкция предложения в языках различных типов»).

452

Примеры из ваховского диалекта хантыйского языка получены от Н.И. Терешкина, за что автор выражает ему свою благодарность.

453

А.Н. Баландин. Обско-угорские конструкции глагольного предложения со «скрытым субъектом». «Эргативная конструкция предложения в языках различных типов», стр. 299 – 300.

454

А.Н. Баландин. Указ. соч., стр. 304.

455

А.Н. Баландин. Указ. соч., стр. 304.

456

«Грамматика русского языка», т. I, стр. 412.

– В другом месте в той же грамматике, откуда взято это определение, говорится, что залог обозначает изменение отношений между производителем действия (субъектом) и объектом действия (т. I, стр. 415).

457

«Грамматика русского языка», т. I, стр. 412.

458

«Современный русский язык. Морфология». Μ., 1952, стр. 333.

459

Там же, стр. 345.

460

Там же, стр. 416.

– Аналогичные соображения по этому поводу высказывает О. Есперсен:

«То, что было дополнением (или одним из дополнений) в активной конструкции, становится подлежащим (в пассивной конструкции. – В.П.), а то, что было подлежащим в активной конструкции, выражается либо с помощью предложной группы (в английском языке с предлогом by, ранее of; во французском с предлогом par и de, в латинском с ab и т.д.), либо просто падежной формой (творительный или отложительный падеж)»

О. Есперсен. Философия грамматики. М., 1958, стр. 187;

см. также: Г. Пауль. Принципы истории языка. М., 1960, стр. 333 – 334.

461

См.: В.З. Панфилов. О залоге глагола в нивхском языке. «Вопросы грамматики». Μ. – Л., 1960, стр. 103 – 121.

– В несколько иной формулировке, но по существу тождественное предложенному нами в этой работе дается определение залога А.А. Холодовичем:

«Залог есть регулярное обозначение в глаголе соответствия между единицами синтаксического уровня (подлежащим и дополнением. – В.П.) и единицами семантического уровня (субъектом и объектом. – В.П.). Короче, залог – это грамматически маркированная в глаголе диатеза»

(А.А. Xолодович. Залог. «Категория залога». Л., 1970, стр. 13).

462

Имея в виду это обстоятельство, акад. И.И. Мещанинов отмечает, что

«залоговое… изменение глагола отражает изменение синтаксических связей в предложении, оно зависит от тех изменяющихся отношений к другим членам предложения, которые обусловливаются смыслом предложения»

(И.И. Мещанинов. Члены предложения и части речи. М. – Л., 1945, стр. 254 – 255).

463

См.: А.В. Турасова. О некоторых истолкованиях категории субъекта в языкознании. «Уч. зап. Ульяновского гос. пед. ин-та им. И.Н. Ульянова», т. XXI, вып. 3, 1968, стр. 54.

464

См., например:

Г.А. Меновщиков. О категориях переходности и залога в эскимосском языке;

П.Я. Скорик. О категории залога в чукотском языке;

Н.М. Терещенко. О категории залога в самодийских языках.

– «Вопросы грамматики». Μ. – Л., 1960.

465

Г. Пауль. Принципы истории языка, стр. 334.

Ср. также «Тезисы Пражского лингвистического кружка». – «Хрестоматия по истории языкознания XIX – XX вв.». Μ., 1956, стр. 432.

466

Г. Шухардт. Об активном и пассивном характере переходного глагола. «Эргативная конструкция предложения». Μ., 1950, стр. 103 – 104.

467

К.Г. Крушельницкая. Смысловая функция порядка слов в немецком языке (сравнительно с русским). Μ., 1948, стр. 33 – 34.

468

Здесь речь идет лишь об основных факторах, определяющих направление соответствующих языковых процессов. Несомненно, что при этом играют известную роль и другие моменты, как, например, тот или иной порядок слов, который мог способствовать или, наоборот, мешать проявлению какой-либо из названных тенденций.

469

Г.А. Меновщиков. О категориях переходности и залога в эскимосском языке, стр. 99.

470

См.: В.З. Панфилов. Грамматика нивхского языка, ч. I. Μ. – Л., 1962, стр. 137.

471

П.Я. Скорик. Указ. соч., стр. 138.

472

То же самое следует