Эмигрантские дневники. 1938 – 1955 - Бертольд Брехт

хожу по красному ковру и сажусь за стол, чтобы поработать, только около 8 на улице светает и становятся видны руины (ss еще успели поджечь отель адлон на следующий день после смерти гитлера в бункере, отремонтирован только один флигель во дворе).

после 8 приходит кукхан. он заказывает себе мой завтрак, и мы готовимся к репетициям кураж, в 9 я в своем кабинете в театре, каспровяк ждет, чтобы я продиктовал ей письма, репетиции начинаются в 10 утра.

20.12.48

впервые играем 8 сцен подряд, иеринг замечает, что у вайгель проявляется изменчивость в характере кураж, которую он упустил, смотря сцены по отдельности, значит, это правильные отличия, они проявляются только в достаточно больших фрагментах, вильдт, несомненно, величайший актер современной германии, сам замечает новые сложности; он работал недостаточно индуктивно, т. е. пытался слишком рано перейти к персонажу, вместо того чтобы поначалу отыгрывать ситуации, а теперь у него есть персонаж без развития.

21.12.48

нужны были бы четыре месяца репетиций, а так настоящая эпизация невозможна, за такое короткое время актеру невозможно навязать облегчение.

21.12.48

маленькая песенка для FDJ (песня стройки), я недоволен упоминанием «нового государства» в тексте, но это необходимо, чтобы возникла связь между материальной стройкой и политической, однако категорически игнорирую возражения руководства по поводу последнего куплета (und kein fuhrer fuhrt aus dem salat)[513], работаю с дессау[514] над переложением на музыку и настаиваю на быстром темпе и «демелодиза-ции» припева, хотелось бы добиться более быстрого темпа марша, на французский манер.

22.12.48

пишу песню о будущем, потому что все образование здесь осуществляется слишком локально (и красный флаг пользуется дурной репутацией, а мы на это реагируем)[515].

интересно, как берлин оказался в центре внимания всего мира, когда в азии происходят колоссальные события, которые американцы просто-напросто игнорируют.

29.12.48

эйслер здесь на четыре недели, отвращение к пошлости и примитивности маршевых песен он теперь сублимировал, например, решив песню единого фронта симфонически, т. е. как народную песню в строгих музыкальных формах, я, конечно, тут же пытаюсь соблазнить его на новые пошлые излияния, навязывая песню о будущем, но он дает мне оду мао цзэдуна, написанную во время первого полета мао над великой стеной, чудесное стихотворение, которое я сейчас адаптирую, мои ожидания ренессанса в искусстве, вызванные восстанием на дальнем востоке, похоже, сбываются раньше, чем можно было предполагать.

1.1.49

дорогой дессау, я пишу это вам, помимо всего прочего, чтобы прояснить для самого себя один вопрос, кажется, наша песня хора не может быть исполнена при нынешнем состоянии театра в руинах[516]. Вы[517] начали сомневаться раньше, чем я. текст прекрасен, и его исполнение кажется мне важным, это действительно один из лучших музыкальных номеров в пьесе, но даже если бы исполнителям хватало твердости и тонкости, если бы общий художественный уровень исполнения был выше, если бы применялась новая техника остранения, способность аудитории к восприятию все равно вызывает сомнения, как показывают опасения иеринга и энгеля, – хотя молодой кукхан «за». Вы в целом ряде случаев быстро приспосабливались к имеющимся в нашем распоряжении средствам и не только «спасали» имеющиеся красоты, но даже создавали новые – я восхищался этим больше, чем, возможно, казалось, но здесь и это не помогло бы. вероятно, нам придется отложить эту песню, но при каждой следующей постановке пьесы ответ на вопрос, возможно ли исполнить песню хора, будет ясно демонстрировать, насколько высок или низок уровень театра.

2.1.49

В ПЕСНЕ СТРОЙКИ ДЛЯ FREIE DEUTSCHE JUGEND РУКОВОДИТЕЛЬ берлинского подразделения попросил меня пересмотреть строчку und kein fuhrer fuhrt aus dem salat [ «и никакой вождь нас не выведет из этой передряги»], потому что гитлер больше никого не интересует, он прошлогодний снег (но снег, если за ним не присматривать, легко превращается в скользкий лед), а кроме того, у нас есть руководство – партийное. я не могу удовлетворить это желание, в основе куплета лежит мотив самоуправления, на нем построена вся песня, в моей эпитафии для розы, которую дессау кладет на музыку, строка «еврейка из Польши», как сообщается, подверглась критике со стороны берлинских радиослушателей (вероятно, чтобы пощадить «чувствительность широкого круга людей к этому пункту».)

3.1.49

на мой вопрос вальхер рассказал, что памятник карлу и розе в пригороде (в русском секторе) разрушен нацистами и не восстановлен; пик сказал ему, что они решили ничего с этим не делать. – у немцев вообще нет чувства истории, наверное, потому, что у них нет истории[518].

3.1.49

мне бы хотелось издавать сборники стихов не так, как принято, хотя бы в восточной зоне, меньший размер, карманный [формат], по типу изданий 1820-х годов, только в антиквах[519], а не в стиле бидермейера, конечно.

6.1.49

меня выводят с репетиции и отвозят к обербургомистру берлина [n], где мой театральный проект (привлечение крупных актеров-эмигрантов) обсуждается в присутствии лангхоффа и вистена, нынешнего директора theater am schiffbauerdamm[520]. герр обербургомистр не сказал мне ни здравствуйте, ни до свиданья, даже не поговорил со мной, лишь произнес одну скептическую фразу о сомнительных проектах, разрушающих уже существующее, представители sed (акерман, ендрецкий, борк) предложили для этого проекта kammerspiele, а также гастроли в deutsches theater или у вистена. еще говорили о мерах по сокращению расходов и о необходимости найти место для volksbuhne до тех пор, пока старое здание не будет отремонтировано[521] (это социал-демократическое мелкобуржуазное предприятие «каждому маленькому человеку по собственной театральной ложе» возобновило работу и штампует бульварные премьеры), я впервые ощущаю здесь смрадное дыхание провинции.

11.1.49

кураж в исполнении хелли теперь великолепна и полна смелости[522].[523]

17.1.49

на настоящей премьере кураж, состоявшейся 9-го числа в закрытом режиме для профсоюзов, были студенты из школы функционеров, было рискованно сразу же показывать актеров такой публике, но рабочие хеннигсдорфского сталелитейного завода оказались прекрасными зрителями, правда, сначала они долго сидели как незваные гости, от которых не ждут ни одобрения, ни осуждения, но после сцены с песней о капитуляции захлопали в ладоши, а сцену смерти немой катрин, когда она отказывается принять слово чести офицера, прервали громкими аплодисментами, и после окончания спектакля они забыли, что надо вскочить и броситься в гардероб, хотя спектакль длинный, а поезда заканчивают ходить рано, сейчас мы с энгелем пошли в школу на обсуждение,