Эмигрантские дневники. 1938 – 1955 - Бертольд Брехт

я уже давно подумывал об этой пьесе, насколько мне известно, это самое раннее – и очень резкое – изображение немецкой беды, пожалуй, единственный аналог – разбойники, где человек, чтобы оставаться человеком, должен стать разбойником, здесь мужчина, чтобы оставаться социально приемлемым, должен себя кастрировать[546].

спектакль открывает перед нашими молодыми актерами новые возможности, в то же время он восходит к той линии немецкой классики, которая берет истоки в Шекспире, и поэтому спектакль может стать своего рода подготовкой новой манеры исполнения Шекспира.

дни коммуны[547] должны быть отложены хотя бы потому, что среди основной массы нашей публики – около 60 000 членов volksbuhne – только примерно 0,3 % рабочих.

5.3.50

домашний учитель кажется удачным выбором для упражнений актеров в реалистическом и в то же время большом стиле, это путь к Шекспиру, путь назад; это то, что немцы поняли в Шекспире.

у меня есть актер гоглер[548]. он превосходно владеет телом, но когда начинает говорить, это чистый формализм, ремесленное использование голоса, я прошу его вернуться к родному швейцарскому диалекту – и правда, как только он на него переходит, речь становится выразительной, разнообразной, живой, неформальной, плебейская природа персонажа проявляется совершенно наивно, наш сценический язык живет – там, где он вообще живет, – диалектами; сам по себе он лишь хилая стенография без обертонов, сам народ говорит на этом языке, как на иностранном (в Швейцарии гоглеру не разрешали играть на диалекте, там он напоминает о провинциальности Швейцарии!).

6.3.50

книга блэкетта об атомной бомбе[549], английский физик доказывает, что Трумэн приказал сбросить имевшиеся у него атомные бомбы в качестве ответного шага на вступление ссср в войну против Японии, точно так же и разрушение Дрездена было шагом против наступающих союзников, русских.

8.3.50

прошу ассистентов записать текст некоторых сцен в форме историй, чтобы актеры могли произносить свой текст от третьего лица, с описательными дополнениями, затем, читая, они выполняют движения и основные жесты, это проясняет содержание и ход сцены, и гешоннек, превосходный в своем натурализме, впервые ощущает эпичность и становится «прозрачным».

2.4.50

рут выздоровела и имеет возможность наблюдать в шверине, где используют ее лейпцигскую модель матери, насколько сложно перенести юмор и изящество, модель пока еще похожа на смирительную рубашку, которая, конечно, сильно стесняет движения, мешая завоевывать симпатии публики[550].

23.4.50

вечер у члена новой академии[551], там же художник хофер[552]. говорят о старых французских коврах, в которых я ничего не понимаю, но, как и во многом другом, хотел бы что-нибудь понимать, хофер хвалит постановку кураж и не соглашается с тем, что спектакль можно было бы хорошо сфотографировать. я рассказываю, что попросил химика хавемана для черно-белой пленки смешать эмульсию, с помощью которой можно получить пленку, похожую на дагеротип, хофер признает, что, ослабляя цветовые полутона таким образом, можно получить художественные изображения, цветную же пленку он пока что считает безнадежной, так как она дает только полупрозрачные цвета, но не непрозрачные (охра, белый, земляной).

28.4.50

несколько лет назад кас и вагнер-регени начали комическую оперу на основе сказки из «1001 ночи», но так и не нашли финал, она называется очиститель кишечника, мы анализируем сценарий и математически вычисляем финал, добавляем несколько арий[553].

29.4.50

встретил фон эйнема у блахера в целендорфе. блахер закончил оперу и говорит о будущем пессимистично, с 1912 года (кавалер розы) ни одна опера (и вообще ни одно музыкальное произведение большой формы) не закрепилась в репертуаре, публика довольствуется старыми названиями, я пытаюсь обосновать, что старые лучше выполняют старую функцию оперы и что новая функция еще не найдена, оперы революционной буржуазии (дон жуан, волшебная флейта, фигаро, фиделио) были крамольны; после 1912 года опера не предпринимала никаких усилий в этом направлении.

30.4.50

после огромного успеха в прессе мы немного беспокоились, как публика volksbuhne примет пьесу[554], но, похоже, разницы нет, каждый вечер 30 занавесов – толпа любит икру[555], и сцены в галле со ссылкой на канта тоже вызывают аплодисменты[556].

1.5.50

ясный день, с трибуны в люстгартене смотрю демонстрацию, впереди freie Deutsche jugend в синих рубашках и с флагами и роты народной полиции, потом часовая процессия с машинами, вагонами, выставками одежды и т. д. на грузовиках, фотографиями и транспарантами, демонстранты идут, как на прогулке, и ненадолго останавливаются перед трибунами, во время выступления китайского участника выпускают голубей (по соседству над контрдемонстрацией за бранденбургскими воротами кружит американский винтовой самолет), несмотря на давление, участвуют удивительно много районов западного берлина. be [berliner ensemble] едет на своем грузовике, барбара сидит в кузове и машет красным флагом, хелли приветствуют на всех улицах, женщины даже показывают детям: «мамаша кураж!»

25.5.50

с анной зегерс и чесно[557] у ильи Эренбурга, во время ужина перед гостевым домом раздаются аплодисменты и звучат марши: союз молодежи приветствует китайскую делегацию, мы говорим о том, что при виде аушвица литература падает в обморок. Оренбург рассказывает о женщине, прячущей мужа-еврея во время немецкой оккупации, в доме должны быть расквартированы офицеры, она проделывает дыру в крыше избы, чтобы через нее падал снег, и немцы не въезжают, но и в укрытии проделана дыра, чтобы туда проникал свет, ребенок рассказывает матери, что в отверстии был виден глаз, она говорит ему, что это глаз крысы, но потом эренбург рассказывает дальше, как еврейский советский офицер, вся семья которого была уничтожена, стал комендантом немецкой деревни. э[ренбург] видел, как этот офицер обнимал маленькую немецкую девочку, оставшуюся сиротой. э[ренбург], по его словам, не нашел в этом ничего особенного, как и в том, что офицер беспокоился о том, чтобы ребенка уложили спать, но он не смог сдержать слез, когда через некоторое время офицер вскочил и спросил, раздобыли ли для ребенка ночной горшок, я слушал и не мог скрыть, что я и в этом не вижу ничего особенного, но какие же преступления совершили немцы, если даже такой человек теряет здравый смысл!

26.5.50

собрание FDJ на троицу меняет город целиком и полностью[558], как целомудренная старая торговка, которая, выпив, становится смешной и не понимает, что творит, вечером на площадях воцаряется своеобразный Неаполь, повсюду слышны маленькие оркестры, люди сидят на корточках на лужайках и смотрят фильмы на открытом воздухе, в огромных разломах руин развешаны лозунги.

8.6.50

когда дело доходит до планирования искусства, нужно действовать с особой