Эмигрантские дневники. 1938 – 1955 - Бертольд Брехт

28.3.52

репетиции прафауста – это радость, молодежь работает серьезно и проводит время весело, эйслер смотрел сцену, где фауст входит в комнату Гретхен, и постоянно счастливо смеялся, потому что кроме удовольствия от поэзии он увидел также явно выраженный элемент разврата, здесь злоумышленник получал безответственное наслаждение, мгновенно превращая в наслаждение даже осознание-того-как-я-низок1.

6.4.52

мы переставляем вторую сцену в саду так, чтобы она располагалась непосредственно перед сценой в соборе (погребальная месса матери гретхен в прафаусте). в окончательном варианте гёте лишил сцену в соборе характера заупокойной мессы, так как между передачей яда и этой сценой предположительно должно располагаться время беременности, только в тюремной сцене гретхен признает вину за смерть матери, сцена у колодца с болтовней лизхен предшествует диалогу о религии, таким образом его драматургический вес увеличивается: гретхен, уже пожертвовавшая невинностью, выказывает беспокойство и проверяет нравственность возлюбленного. несмотря на то, что он уклоняется от ответа, она увлекается им еще сильнее, но после убийства фауст исчезает, оставляя беременную гретхен. паразитическая любовь фауста, основанная на безоглядном наслаждении, показана ярче, договор с дьяволом полностью уродует эту любовь, без этой зловещей ноты вся первая часть трагедии не заживет.

порядок сцен:

гретхен за прялкой

на рыночной площади («ну в эту ночь?» – «тебе-то что?» – «и мне ведь весело оно»[597][598]).

у колодца

диалог о религии

заупокойная месса в соборе (после этого сцена Валентина) «скорбя, страдая, о мать святая,

склонись, склонись к беде моей!»[599]

ночь. поле.

тюрьма.

15.7.52

дом и окрестности в букове достаточно хороши, так что я могу снова почитать горация. в сатирах, слишком тщательно написанных, чтобы быть рассчитанными только на современников, он совершенно бесстыдно восхваляет явно слабых поэтов, а стало быть верит, что может положиться на потомство, или он думает, что качество его хвалебных стихов отменяет похвалу?

22.7.52

ШТРИТТМАТТЕР ПРИНОСИТ НОВУЮ ВЕРСИЮ ВТОРОГО АКТА КАЦГРАБЕНА[600]. последние несколько страниц написаны ямбами, похоже, он попал в этот ритм как корова в дорожную рытвину. только с большим удовольствием, я не очень уверен, что ямбизация хорошо повлияет на комедию, но портить ему развлечение у меня не хватает духу. – не прошло и 14 дней с тех пор, как дьёрдь лукач здесь говорил, что и для современных пьес нужно выбирать сложные формы.

25-30.8.52

эйслер здесь со своим Фаустом[601], мы прорабатываем все целиком, насколько возможно подтягиваем, фокусируем, что часто непросто, учитывая своеобразие этого произведения, которое без художественной воли эйслера было бы просто мешаниной разных стилистических элементов, удачно получается, например, переделка небольшого (кстати, сомнительного с точки зрения драматургии) балета орфей в третьем акте, фауста освистывают слушатели (студенты), но и сам он, скорее, присоединяется к их суждениям и сворачивает со своего пути, ведущего назад к античности («что нам орфей?»). сама ария получает другой финал после того, как хане обнаружил в моем [томике] горация, что орфей заколдовывал не только животных, но и людей, какой подвиг – интересно для нашей художественной комиссии – он совершил одним только пением, а не, например, воспеванием человечности[602].

30.8.52

орфей сам по себе – материал для оперы, если отмыть античность, а не наносить на нее макияж, как кокто.

30.8.52

КОРИОЛАН И КАЦГРАБЕН.

перед моей дверью есть угол, образованный разрушенной теплицей и другой стеной, здесь трава и ели, возле стен кусты диких роз. мне удалось найти узкий садовый стол и подходящую к нему очень элегантную скамью с железными ножками и остатками белой краски, но умиротворенность горация не нравится мне все больше и больше[603].

2.11.52

репетиция процесса жанны д'арк в репетиционном зале.

3.11.52

читая в книге «человек сорока семи лет», я думаю: и он считает, что его мнение кому-то интересно? а мне самому-то пятьдесят три.

13.11.52

штефф с альмой возвращаются в париж. летом они были здесь; он хотел закончить диссертацию для Гарварда (гегель и естественные науки); не закончил, но уехал, как будто закончил, следуя плану, составленному для других обстоятельств (именно так субъективно принимаются решения о начале войн, которые затем ведутся в полностью изменившихся условиях, поскольку уже легче их вести, чем не вести).

ноябрь 52

с [berliner] ensemble в деревне в лаузице, которую нам показывает Штриттматтер (играем советский фарс чужой ребенок)[604].[605]

15. 11.52

дессау работает над музыкой для воспитания проса[606], я убедил его не обращать внимания на представленные ему образцы ораторий мейера с их эрзац-шмальцем и искусственным медом и просто подумать, как он может доставить детям – возможно, с некоторыми разъяснениями – хоть немного удовольствия.

16.11.52

во Франкфурте ставят доброго человека из сезуана (буквиц, который был интендантом в мюнхенском kammerspiele, когда я ставил там кураж)[607], я был там четыре дня и постарался сделать спектакль ясным и легким.

16.11.52

во время работы над пьесой Штриттматтера кацграбен выяснилось, что крестьянин, который изначально планировался в качестве героя, должен уступить это место партийному секретарю, поскольку тот оказался единственным персонажем, способным страстно отстаивать свою позицию, выглядит это так, будто глубокие душевные движения можно найти только в среде политических активистов.

возможно, тут мы всё еще в плену буржуазного мышления, в котором личность формируется только из противопоставления себя окружающей среде.

17.11.52

из радиоспектакля анны зегерс суд над жанной д'арк мы сделали двухчасовую пьесу, которую сейчас и ставим[608], по большей части она основана на оригинальных стенограммах и цитатах из книги анатоля франса. интересный тип пьесы, очень легкие, изощренные арки с изящными интермедиями, показывающими трансформацию народа и героини.

17.11.52

хорошая туи-история[609]:

26.11.52

мы ищем народное искусство, и, конечно, в такой высокоиндустриальной стране, как германия, для этого нужно возвращаться в далекое прошлое, наша ошибка в том, что мы ищем только среди устоявшихся искусств, таких как живопись, музыка, танец и т. д. именно там все и разрушено самими этими искусствами, вместо этого нам стоило бы обратить внимание на такие искусства, как изготовление мебели, кузнечное дело, театральный костюм и т. д., на искусства, из-за отсутствия поддержки приходящие в упадок на наших глазах.

28.11.52 (?)

обсудил с хензельманом[610] мотивы скульптур