Мистика совершенного спасения - Евгений Александрович Жуков

Комната, где совершается медитация, не случайно стала местом этого момента. Стены, окружающие медитирующего, стоят не по воле архитектора только, но по воле Того, Кто определил, чтобы архитектор задумал именно этот проект. Звуки, проникающие снаружи – голоса прохожих, шум машин, пение птиц – всё это входит в величественную симфонию промысла, где ни одна нота не звучит без дирижёрской палочки Вседержителя. Даже те звуки, которые кажутся помехой для медитации, которые отвлекают, раздражают, мешают сосредоточиться, – и они определены быть именно сейчас, именно здесь, именно с такой интенсивностью.

Более того – и здесь размышление погружается в глубины, от которых содрогается ветхий человек, – даже внутренние движения души, даже те помыслы, которые противны заповедной воле Божией, даже искушения, восходящие из необновлённых участков психики, входят в Его декретивную волю. Не как одобренные действия, не как угодные движения, но как допущенные события в цепи промыслительных определений. Помысел блуда, вспышка гнева, приступ уныния, волна сомнения – всё это Бог мог воспрепятствовать, но не воспрепятствовал. Всё это Он предвидел от вечности и включил в тот путь, которым ведёт душу к славе.

Но здесь требуется величайшая точность богословской мысли, ибо один неверный шаг – и душа скатывается либо в пантеизм, растворяющий Бога в мире, либо в дуализм, расщепляющий реальность на два противоборствующих принципа. Когда душа созерцает, что весь мир есть проявление воли Божией, она должна помнить фундаментальную истину о божественной простоте: воля Божия не есть нечто отличное от Самого Бога, не есть инструмент, который Он использует, не есть атрибут, присоединённый к сущности. Бог не имеет волю – Он есть воля, как Он есть любовь, как Он есть свет, как Он есть дух.

В Боге нет композиции, нет различия между сущностью и действием, между бытием и проявлением. Всё, что мы приписываем Богу как различные атрибуты – мудрость, силу, справедливость, милость, волю, – суть не части, складывающиеся в целое, но различные имена единой, абсолютно простой, нераздельной божественной реальности, которую наш ограниченный тварный разум не может обхватить одним словом и потому описывает множеством имён. Когда мы говорим "воля Божия", мы говорим о Самом Боге в Его отношении к творению, о Боге как действующем, определяющем, правящем – но не о чём-то отличном от Его сущности.

Следовательно, когда душа размышляет, что весь мир есть проявление воли Божией, она не говорит, что мир есть Бог (это было бы пантеизмом), но что мир есть творение, непрестанно зависящее от Бога в своём бытии и действии, что каждое мгновение существования мира поддерживается актом божественной воли, что ни один атом не мог бы просуществовать ни доли секунды, если бы Бог прекратил волить его существование. Мир не эманация божественной природы, не истечение из сущности Божества, но творение из ничего, вызванное к бытию свободным актом воли и непрестанно содержимое в существовании тем же актом.

Здесь медитация должна различить то, что смешивает падший разум: декретивную волю и заповедную волю, voluntas beneplaciti и voluntas signi, тайный совет Божий и явленное откровение Его желаний. Декретивная воля – это то, что Бог предопределил произойти, и она исполняется всегда, без единого исключения, без малейшего отклонения. Всё, что происходит во времени и пространстве, от движения галактик до падения воробья, от рождения империй до смерти насекомого, входит в декретивную волю. Ничто не может выйти за её пределы, ничто не может отменить её определений, ничто не может воспрепятствовать её исполнению.

Заповедная воля – это то, что Бог открывает как угодное Ему, что Он повелевает делать, чему Он радуется, что соответствует Его святой природе. "Не убивай", "не прелюбодействуй", "возлюби ближнего твоего", "будьте святы, ибо Я свят" – это заповедная воля, открывающая, какими Бог хочет видеть Своих творений. Но эта воля может быть нарушена свободным агентом, может быть попрана грешником, может быть отвергнута бунтующим творением. И всё же – о тайна из тайн! – даже это нарушение заповедной воли входит в декретивную волю, ибо Бог предопределил допустить грех ради целей, превосходящих наше понимание.

В медитации душа созерцает оба аспекта воли одновременно, не смешивая их, но и не разделяя. Когда в сознание вторгается помысел, противный заповеди, душа не говорит: "Этот помысел угоден Богу, ибо Он допустил его". Напротив, она исповедует: "Этот помысел мерзок перед Богом, он противоречит Его заповедной воле, он не исходит из моего духа, соединённого с Господом в один дух. Но Бог суверенно допустил его возникновение в моём сознании в этот момент, включил его в Свой промыслительный замысел, возможно, чтобы я увидел нужду в благодати, возможно, чтобы я вспомнил, кто я без Христа, возможно, ради причин, которые откроются только в вечности".

Практическое применение этой истины в медитации преображает саму природу переживания настоящего момента. Традиционное религиозное сознание воспринимает присутствие Божие избирательно: Бог присутствует в храме, но отсутствует на рынке; Бог близок в молитве, но далёк в повседневной суете; Бог являет Себя в благочестивых помыслах, но скрывается, когда душа терзается искушениями. Это языческое представление о божестве, которое приходит и уходит, приближается и отдаляется, благоволит и гневается, как если бы Его присутствие зависело от человеческого состояния.

Истина же, открываемая в созерцании абсолютного суверенитета, провозглашает: Бог присутствует везде и всегда с одинаковой полнотой, хотя и различными способами. Он присутствует как Вседержитель, содержащий всё в бытии; Он присутствует как Промыслитель, направляющий всё к предопределённым целям; Он присутствует в возрождённом духе верующего как Отец в сыне, как Жених в невесте, как Виноградная лоза в ветви. Его присутствие не зависит от того, осознаёт ли его человек, чувствует ли его душа, переживает ли его сознание. Оно есть объективная реальность, предшествующая всякому субъективному опыту.

В медитации душа размышляет: "Прямо сейчас, в этом моменте, в этой комнате, в этих обстоятельствах, Бог присутствует не как пассивный наблюдатель, не как отстранённый зритель космической драмы, но как активный Суверен, ткущий гобелен истории из нитей событий. Эта мысль, возникающая сейчас в моём сознании, – входит в Его замысел. Это чувство, пульсирующее в сердце, – учтено в Его провидении. Это желание, побуждающее волю, – включено в цепь причин и следствий, которые Он предопределил от вечности". Не в смысле механистического детерминизма, превращающего человека в автомат, но в смысле того, что свободное действие твари вписано в суверенный замысел Творца способом, недоступным конечному разуму, но не противоречащим ни божественному всемогуществу, ни человеческой ответственности.

Но здесь медитация достигает