Мистика совершенного спасения - Евгений Александрович Жуков

"Все содействует ко благу любящим Бога" (Рим. 8:28) – не некоторые вещи, не приятные обстоятельства, не то, что мы сами выбрали бы для себя, но всё, πάντα, абсолютно всё без единого исключения. Начальник, срывающийся на крик и унижающий достоинство, – Бог содействует ко благу. Ребёнок, капризничающий без видимой причины и выматывающий последние силы, – Бог содействует ко благу. Автобус, опоздавший на десять минут и сорвавший важнейшую встречу, от которой зависела карьера, – Бог содействует ко благу. Мысль греховная, внезапно нахлынувшая и осквернившая момент молитвы, – Бог содействует ко благу, ибо Он правит не только внешними обстоятельствами, но и внутренними движениями души, не только событиями мира, но и процессами сознания. Искушение, обрушившееся с неодолимой силой в момент, когда душа жаждала покоя, – Бог содействует ко благу, используя даже нападения врага для очищения веры и углубления упования. Болезнь, сковавшая тело и остановившая служение, превратившая активного работника в беспомощного инвалида, – Бог содействует ко благу, ибо Его цели не совпадают с нашими планами, и Его слава проявляется не только в силе, но и в немощи. Скорбь, терзающая сердце месяцами и годами, не находящая утешения ни в молитве, ни в Писании, ни в общении с братьями, – Бог содействует ко благу, ибо Он знает, что душе нужно не утешение, но углубление веры, не облегчение, но укоренение в реальности духа.

Всё. Без единого исключения. Без малейшего зазора для случайности, для хаоса, для власти тьмы, действующей автономно от воли Всевышнего. И если всё содействует ко благу, если за каждым событием стоит любовь, если в каждом обстоятельстве действует Отец, ведущий чад Своих к славе, то всякое событие становится поводом для радости, всякое обстоятельство – источником наслаждения не тем, что оно приятно само по себе, но Тем, Кто действует через него. Христианский гедонизм не наслаждается болью – это было бы извращением, мазохизмом, болезнью, – но наслаждается Богом в боли, видит любовь за страданием, различает замысел в хаосе, обнаруживает присутствие Отца там, где плотские очи видят лишь тьму и богооставленность.

Вот где обнажается пропасть между мистикой совершённого спасения и религией постепенного самоистязания, которую православие выдаёт за путь святости. Святость, согласно евангельскому благовестию, есть не мучительное восхождение по лестнице аскетических подвигов, ступени которой политы кровью и потом страдальцев, но постоянная радость от совершённого спасения, радость, коренящаяся не в обстоятельствах, но в неизменной реальности союза со Христом, радость, питающаяся не чувствами, но верой, радость, не зависящая от душевного состояния, но укоренённая в онтологическом факте возрождённого духа. Святость – это уверенность в том, что всё уже совершено, всё уже дано, всё уже завершено, и потому можно наслаждаться текущим моментом не со страхом, что недостаточно потрудился для спасения, не с тревогой, что Бог недоволен, не с ужасом, что последний грех перечеркнул годы усилий, но с детской радостью усыновлённого, который знает, что Отец любит его не за дела, но за Христа, не за святость, но ради праведности Единородного, вменённой даром благодати.

А что же православие выдаёт за святость? Стояние на столбе сорок лет, снедаемым комарами и палимым солнцем, превращающее человека в карикатуру на образ Божий, в монумент религиозной гордыне, маскирующейся под смирение. Распухшие ноги от многочасовых богослужений, варикозные вены, превращённые в знак особого благочестия, в медаль за верность, которую носят с тайным тщеславием. Иосиф Исихаст, который никогда не снимал свою одежду и не мылся, так что одежда приросла к его телу, срослась с кожей, и когда её наконец содрали с него, она сходила вместе с кусками плоти, обнажая кровоточащие раны, – вот это православие выдаёт за святость, вот это возводят в идеал духовной жизни, вот к этому призывают подражать! Позор! Богохульство! Оскорбление Того, Кто создал тело храмом Духа Святого, а не помойкой для демонстрации мнимого смирения! Это не святость, но болезнь, это не благочестие, но психопатология, это не путь к Богу, но дорога в преисподнюю религиозной гордыни, которая почитает себя выше других именно потому, что довела тело до состояния разлагающегося трупа.

Святость библейская – это не умерщвление плоти ради самого умерщвления, не страдание ради страдания, не боль ради боли, но радость, ликующая, торжествующая, непоколебимая радость в Господе всегда, и "ещё говорю: радуйтесь!" (Флп. 4:4). Апостол Павел, испытавший скорби больше всех, побитый камнями, истязаемый плетьми, тонувший в море, ночевавший на холоде и в голоде, провозглашает: "Всегда радуйтесь, непрестанно молитесь, за всё благодарите" (1 Фес. 5:16-18) – не "иногда радуйтесь, когда обстоятельства благоприятны", не "старайтесь радоваться, пересиливая скорбь", но всегда, ἀδιαλείπτως, непрестанно, в каждом обстоятельстве, при всяком повороте судьбы, во всяком испытании. И эта радость не натянутая улыбка религиозного лицемера, не искусственная весёлость, выдавливаемая из себя волевым усилием, но органическое следствие видения Бога действующего любовью во всём, наслаждения Его присутствием здесь и сейчас, упоения тем фактом, что "ни смерть, ни жизнь, ни Ангелы, ни Начала, ни Силы, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем" (Рим. 8:38-39).

Видеть Бога действующим в текущем моменте, наслаждаться Его присутствием здесь и сейчас, предаваться Его воле во всём, что происходит, не со стоическим фатализмом, но с радостным упованием, знающим, что "любящим Бога, призванным по Его изволению, всё содействует ко благу" – вот святость, вот практическое христианство, вот жизнь возрождённого духа, проявляющаяся в пространстве души и тела. Это не бегство от мира в тихую келью отшельника, не уход от обстоятельств в монастырские стены, не изоляция от жизни в башне религиозной гордыни, но присутствие в мире с новым видением, которое различает за завесой видимого невидимую реальность божественного правления, слышит за какофонией земных звуков музыку небесной гармонии, чувствует за холодом обстоятельств тепло Отчих объятий.

Всё уже дано. Не нужно ничего достигать в духе через изнурительные подвиги, разрушающие тело и калечащие душу. Не нужно ничего изменять в том, кто ты уже есть во Христе – совершенный, святой, оправданный, усыновлённый, возлюбленный. Остаётся только одно – наслаждаться этой реальностью, пить из этого источника, питаться от этого хлеба, дышать этим воздухом благодати, позволяя реальности духа постепенно, мирно, без насилия и принуждения, без костров инквизиции и плетей аскетизма преображать душу и тело не в мёртвых мумий религиозности, но в живые храмы Духа Святого, излучающие не смрад неомытой плоти, но благоухание Христово, аромат жизни