Детройтская история. Становление неформальных отношений собственности в депрессивном городе - Клэр Херберт

велосипеде, я периодически передвигалась разными маршрутами, чтобы изучить как можно больше районов, и в процессе нередко сталкивалась с потенциальными участниками интервью. Например, однажды я наткнулась на двух мужчин, которые средь бела дня спускались по пожарной лестнице из здания завода Packard. Был и такой случай: мы зашли выпить кофе и записать интервью с одним из собеседников, после чего он предложил мне проехать через близлежащий район и по дороге показал несколько известных ему самозахваченных домов, мимо которых я уже, возможно, проходила (так, собственно, и было). А внутри недавно сгоревших построек часто обнаруживались люди, искавшие в руинах металлолом.

Благодаря этой относительной простоте поиска участников интервью в дальнейшем я смогла отбирать собеседников, включая в план разговора более широкий спектр позиций, основанных на различном происхождении и идентичности людей. По сути дела, собранные интервью не являются репрезентативными для каких-либо районов Детройта или условий, специфических для отдельных районов. Говоря о том, какие условия Детройта влияют на восприятие неформальных практик, я имею в виду только те условия, которые упоминались участниками интервью или которые я сама наблюдала в их районах. Интервью нередко проводились в местах проживания их участников, либо я подвозила собеседников до или от их домов в зависимости от их пожеланий. Почти все собеседники хотели рассказать мне о своем районе или показать мне окрестности, продемонстрировав местную специфику, которую я упоминаю в книге. Комитет по этике установил строгие требования, призванные обеспечить анонимность участников исследования, однако интервьюируемые редко беспокоились о том, что их вычислят, а тех, кто отказался от интервью, было очень мало.

Всем участникам интервью я платила по 20 долларов наличными, предлагая эти деньги до или после разговора на их усмотрение, так что они могли спокойно прекратить беседу в любой момент. Оплата наличными представляла собой взвешенное решение, принятое после того, как я обдумала требование комитета по этике о соблюдении анонимности. В связи с этим требованием я не могла предложить университету выписывать чеки на имя моих собеседников. Подарочные карты или карты Visa также не были подходящим решением, поскольку многие корпорации, раздающие подарочные карты, не имеют розничных точек в неблагополучных районах Детройта, а многие городские компании на тот момент принимали только наличные. Прекрасно помню, какое смущение я почувствовала, когда одна из моих коллег, которая планировала начать в Детройте новый проект, побывав здесь лишь несколько раз, спросила моего мнения о том, не предложить ли участникам ее фокус-группы подарочные карты Starbucks. В те времена мне было известно только одно заведение Starbucks в Детройте, расположенное в Мидтауне, в нескольких милях от мест проживания участников интервью этой исследовательницы. В то же время в предложении собеседникам наличных присутствовал этически проблемный момент: как я узнала, кое-кто из интервьюируемых покупал за эти деньги наркотики.

Запись интервью проводилась с помощью приложения «Голосовые заметки» на моем iPhone, и комитет по этике разрешил получать только устное согласие на запись, учитывая важность сохранения анонимности участников. Расшифровка интервью была поручена профессиональному транскрипт-сервису, выбранному отчасти из тех соображений, что его владелец и большинство сотрудников были чернокожими. Владелец этой компании заверил, что многие его коллеги достаточно уверенно владеют разговорной афроамериканской версией английского (на которой общались многие участники интервью), чтобы расшифровка была точной. Далее я проводила алгоритмизацию расшифровок с помощью приложения Dedoose, а для надежности оценок аналогичную работу выполнили три моих ассистента. Алгоритмизация проводилась в несколько стадий после завершения каждого интервью. Сначала я занималась поиском закономерностей, которые дополнительно исследовались в дальнейших интервью и уточнялись в последующих циклах алгоритмизации. Из-за неисправностей в телефоне два записанных интервью были утеряны. В одной из этих бесед – с белым мужчиной за тридцать из группы ПЖ – было столько пропусков, что я решила сделать выводы и следующий раз проверять, как идет запись. Также была утеряна запись интервью Рианнон, но мне удалось восстановить недостающие детали из своих заметок и продолжить общение с этой собеседницей. Заметки делались в ходе каждого интервью, а затем к ним добавлялись мои комментарии. В процессе включенных наблюдений заметки (а иногда и голосовые записи) делались в зависимости от ситуации и возможностей. Например, я не могла делать заметки, занимаясь прополкой огорода, где я работала одним летом, но это удавалось во время общественных собраний.

Вся прямая речь, приведенная в книге, представляет собой прямые цитаты из расшифровок. Интервью расшифровывались дословно, поэтому иногда я удаляла всякие «э-э-э» и «м-м-м» или повторяющиеся слова, которые отвлекают от смысла сказанного. Многоточия стоят на месте незначительных пропусков цитируемого материала, сделанных для более доступного и ясного построения фразы, причем всякий раз без изменения ее содержания. Отдельные фрагменты интервью были записаны от руки, а не на диктофон; они также представлены в кавычках. Слова или фразы в квадратных скобках были добавлены для повышения ясности той или иной цитаты, например когда слово «это» в прямой речи заменялось на [самозахват], чтобы более четко передать смысл сказанного. В скобках внутри цитат также приводится дополнительная информация, значимая для их понимания.

Сохранение анонимности собеседников имело первоочередное значение как для соответствия требованиям комитета по этике, так и потому, что я давала такое обещание участникам исследования (хотя чаще всего их вообще не беспокоило, что их личность будет установлена). Всякий, кто жил в Детройте, знает, насколько маленьким может быть этот город… В Детройте, население которого примерно сопоставимо с Портлендом, я не переставала удивляться, что все как будто знают друг друга лично или через пару рукопожатий. Не исключено, что такое восприятие могло возникнуть и благодаря дружелюбию жителей Среднего Запада, с которым я встречалась в Детройте в большинстве случаев общения с людьми – даже незнакомыми. Но это же ощущение, что «все друг друга знают», требовало от меня осторожности: при работе над книгой мне приходилось удалять из текста подробности, по которым можно было установить конкретных людей. Например, комитет по этике Мичиганского университета беспокоился, что если я соберу слишком много демографических данных и буду упоминать районы, в которых живут участники интервью, то собеседников, проживающих в тех частях Детройта, где очень много брошенной недвижимости, можно будет идентифицировать. Сама я опасалась, что многие детройтцы смогут опознать других горожан по историям из их жизни – совсем как в каком-нибудь маленьком городе, – тем более что личности участников моего исследования, похоже, представляют особый интерес для посторонних. Например, во время моих публичных выступлений репортеры и публика обычно пытаются угадать, о ком именно идет речь в моем исследовании, если у них есть какие-то знакомые в Детройте или они хотя бы изучали новостные материалы на схожие темы. А для жителей юго-восточной части Мичигана стремление точно установить личность кого-то из моих собеседников, вероятно, отчасти связано с тем, что они сами сталкивались с детройтскими сборщиками металлолома или читали в СМИ о какой-нибудь одинокой чернокожей женщине, самовольно живущей со своими детьми в чьем-то доме, и теперь гадают, не она ли стала героем моего исследования.

С учетом всех этих обстоятельств в тексте были изменены отдельные незначительные детали биографий моих собеседников, например количество детей или нахождение в браке. Если менялась расовая принадлежность отдельно взятого собеседника, то в качестве компенсации аналогичная замена производилась для какого-то другого представителя этой же группы, чтобы сохранить неизменной ее демографическую структуру. Я не раскрываю, в каких конкретно районах Детройта имели место описываемые в книге практики (упоминаются только отдельные крупные части города), и не фиксировала это в своих записях, хотя располагаю всей соответствующей информацией. Повторю,