Детройтская история. Становление неформальных отношений собственности в депрессивном городе - Клэр Херберт

в Техасе – она появилась за два десятилетия до написания моей книги. Статья Ананьи Рой с призывом к включению исследователей в транснациональные контексты была опубликована 15 лет назад. В связи с этим возникает вопрос: почему исследователи из стран Глобального Севера, в особенности из США, так медленно усваивают эти подходы? Вероятно, это связано с присутствием в Соединенных Штатах предвзятых представлений о том, что неформальность характерна для экономической, социальной и политической ситуации развивающихся стран, – эта предвзятость и мешает социологам и другим исследователям извлекать уроки из неформальности Глобального Юга. Как отмечает Джейн Ларсон, при объяснении этого «южного» типа неформальности ученые, как правило, обращают внимание на три условия: «1) Ограниченные ресурсы государственных властей развивающихся стран. 2) Специфика правовой культуры: правила нередко рассматриваются как нечто чисто символическое или желательное, но не обязательное. 3) Особенности политических систем: потребности большинства, по существу, не принимаются в расчет» [Larson 2002: 154–155]. Между тем все больше исследований демонстрируют, что и на Глобальном Севере схожие условия никуда не деваются и/или присутствуют различные условия, которые также способствуют неформальности.

Описанная тенденция к признанию и все большему пониманию неформальности учеными – и явное использование этой концептуальной рамки в работах, посвященных жилью и труду/экономике, – представляется многообещающей. Растущий интерес к неформальности предполагает появление все большего количества эмпирических исследований, благодаря которым можно усомниться в том, так ли уж пагубно нечто незаконное или не соответствующее нормативам, как это допускалось прежде. Эти же исследования способствуют разработке более продуктивных и социально ответственных политических подходов к неформальным практикам в таких странах, как США.

Взяв на вооружение категорию неформальности для понимания практик, описанных в моем исследовании, и погрузившись в растущий корпус текстов на эту тему, я сама стала чутко реагировать на распространение неформальности на разных территориях и в регионах. Когда после окончания аспирантуры я некоторое время жила и работала в Филадельфии, я следила за реализацией нового постановления городских властей, которое криминализировало самозахваты (и при этом, как утверждали защитники жилищных прав, создавало дополнительные риски для арендаторов и владельцев жилья с ненадежным статусом). Это постановление затрагивает горожан, неформально занимающих жилье, причем даже тех, у кого есть на это разрешение, но отсутствует официальный договор аренды. Теперь я живу в Юджине (штат Орегон), и мои беседы с местными специалистами по градопланированию быстро переключились на распространенность таких практик, как проживание в палатках и машинах. Кроме того, мы обсуждали регуляторные изменения, предпринятые в попытке аккуратно отреагировать на данные типы неформального жилья в разгар пандемии коронавируса, которая выступила стимулом для более значительного оттока людей из перенаселенных городских центров. Совершив двухчасовую поездку из Юджина на север, в Портленд, я была поражена все большим количеством небольших палаточных лагерей (на две-три палатки), разбросанных по всему городу. Как и многие другие города тихоокеанского побережья США, Портленд испытывает нарастающие проблемы с доступностью жилья. Конкретная специфика неформальных практик, позволяющих людям обзавестись жильем, зависит от разных условий социопространственной среды и ситуации в сфере недвижимости (например, от повышенного спроса и более высоких цен на объекты).

Неформальность, движимая жизненной необходимостью, связана с нарастанием экономического неравенства и прекарности в Соединенных Штатах и других странах Глобального Севера, и это же обстоятельство позволяет предположить, что к неформальным практикам могут обратиться и представители среднего класса, испытывающие все большие экономические затруднения. В отличие от своих родителей поколение миллениалов располагает меньшими экономическими возможностями, несет высокие расходы на образование и жилье и, как правило, сталкивается с не столь радужными условиями жизни, чем те, в которых прошло их детство. Как следствие, все больше разочарованных молодых людей, вероятно, будут отказываться от традиционных идеальных представлений о жизни, присущих среднему классу, и в поисках собственного пути сделают ставку на неформальность. Несмотря на мой довольно критичный подход к представителям группы ПЖ, описанным в этой книге, это не означает, что я отношусь к ним с полным пренебрежением. На самом деле со многими из этих людей у нас достаточно общего: прогрессивные взгляды, неприязнь к общепринятым идеалам и мерилам успеха, стремление к более простому образу жизни, который находится в большей гармонии с окружающей средой и ориентирован на осмысленный опыт, а не на материальное благосостояние. Поколение, получившее в наследство все недуги нашей планеты, и правда может извлечь реальные уроки из нестандартных творческих экспериментов с альтернативными жизненными моделями, которые берут на вооружение многие люди, занимающиеся присвоением собственности. Критика, о которой сказано выше, касается, скорее, нерефлексивного или бездумного отношения людей, решивших обосноваться в Детройте, к пространству этого города и его жителям.

Но при всем критическом отношении к тому, как в Детройте воспроизводятся структуры поселенческой колонизации, мы должны обращать пристальное внимание и на тех влиятельных игроков, которые инициируют это новое освоение территории Детройта: власти с их стратегиями возрождения города, различные структуры, извлекающие выгоду из захвата земель, и богатых инвесторов, зарабатывающих на организованном запустении города. Вот лишь один из таких примеров. В 2015 году Министерство юстиции США подало иск об ипотечном мошенничестве к компании Quicken Loans миллиардера Дэна Гилберта, который на протяжении последнего десятилетия через свои различные структуры скупает по дешевке высотные здания в центре Детройта. Федеральное правительство обвинило Quicken Loans в нарушении закона «О неправомерных претензиях» за ненадлежащую выдачу и андеррайтинг ипотечных кредитов, застрахованных Федеральным управлением по жилищному строительству. Quicken Loans подавала встречные иски и противостояла обвинениям, но в конце концов в 2019 году согласилась на урегулирование, выплатив 32,5 млн долларов (см. [Department of Justice 2015], [Eisen 2019]). Однако кипучая деятельность и влиятельность этой компании во многом способствовали изъятию детройтской недвижимости за просрочку ипотеки, что, совершенно очевидно, способствовало многим проблемам, с которыми сталкиваются городские районы и их жители. Упомянутые выше влиятельные игроки различными способами продвигают новое освоение территории Детройта и извлекают из этого выгоду – и именно этот момент определяет условия и возможности для новых горожан наподобие представителей группы ПЖ, которые стремятся не упустить свой шанс обустроиться в Детройте и переобустроить Детройт. Ни люди с деньгами и властью, ни новые горожане не обращают внимания на то, что их действия воспроизводят колониальные структуры господства и ликвидации местной специфики, – они стремятся воплощать представления о будущем Детройта, удобные для них самих и соответствующие их практикам, не слишком заботясь о тех 660 тысячах человек, для которых этот город является родным домом. Именно в таком ходе развития событий мне видится нечто чудовищное и вызывающее во мне личное разочарование – и если уж я испытываю такие чувства, то можно представить, что чувствует сам Детройт.

Все эти различные подходы к городу и то, как они стыкуются с неформальным использованием собственности, должны занимать центральное место в планировании дальнейшей траектории для городов наподобие Детройта, оказавшихся в ситуации построста. Данные подходы могут отличаться от соображений, играющих ключевую роль при выработке политических решений в странах Глобального Юга, однако Глобальный Север по-прежнему может извлечь много уроков из нескольких десятилетий воплощения стратегий формализации в других реалиях. Вероятно, самый доходчивый из этих уроков заключается в том, чтобы относиться к неформальным практикам как к стратегиям органических интеллектуалов, уделяя при этом пристальное внимание иным познаниям и иному городскому опыту, которыми обладают акторы присвоения собственности, – познаниям и опыту, сформированным их особыми позициями в пространстве города и особыми личными историями. Неформальные практики, представленные в моем исследовании, являются реакцией на отсутствие ответственности и обязательств по отношению к городскому имуществу, жителям и хроническим социальным проблемам. Частные владельцы недвижимости бросали свои объекты, а местные власти не смогли обеспечить ни содержание собственности, оказавшейся в их владении, ни соблюдение законов, требующих от испарившихся владельцев ответственного отношения к своему имуществу.