В тени королев. Истории из жизни двора Тюдоров - Элисон Уэйр

Тем не менее, по иронии судьбы, мечты Джейн как будто исполнялись, потому что Болейны действительно шли в гору, и все благодаря Анне.

1526–1530 годы

Джейн никогда не понимала, что нашел король в Анне Болейн – желтолицей, такой язвительной, такой самовлюбленной. И ничего-то в ней не было от Венеры. Но вот он одурманен, очарован, порабощен ею и готов ради нее на все.

Сперва казалось, что ничего серьезного из этого не выйдет. Анна рассказала своему отцу и Джорджу – эти трое были не разлей вода, – что король Генрих страстно добивается ее, но она твердо ему заявила, что не будет его любовницей. Она не встанет на путь своей сестры Мэри, которая попалась в западню и была брошена, когда забеременела. Все происходило по-тихому – король гордился своей осмотрительностью в таких делах, – и Джейн терялась в догадках, действительно ли супруг Мэри считает, что это его ребенок.

Все это Джейн узнала от Джорджа. Анна с ней никогда свои дела не обсуждала. Но потом дело пошло на лад. Король заговорил о браке. Анна ходила с загадочной улыбкой на лице.

Вскоре двор загудел слухами.

– Это правда, что его милость хочет отделаться от королевы? – спросила Джейн однажды, когда Джордж присоединился к ней за обедом.

Глаза его загорелись, и он с готовностью ответил:

– Да. Его милость попросил папу аннулировать брак. Наша сестра скоро будет королевой!

Секрет больше не был таковым. Люди начали разделяться на враждебные лагеря. Джейн симпатизировала бедной, покинутой королеве Екатерине, которая героически сохраняла достоинство на публике, а внутри, должно быть, умирала. А при мысли о принцессе Марии Джейн едва не плакала: бедной девочке приходилось терпеть то, чего не должен переживать ни один ребенок, – бесчестье, метания между верностью отцу и матери, драму разрыва между родителями.

Скоро «великое дело короля», как все его называли, стало печально известно во всем христианском мире. Джейн скрывала свое мнение от Болейнов, которым было не по пути с любым, кто выступал против развода. Они были самоуверенны, воинственны, невыносимы.

Между тем надвигалась катастрофа. Потливая лихорадка, эта жуткая напасть, которая посещала Англию каждые несколько лет и собирала обильную жатву, опустошала страну летом 1528 года и едва не унесла жизни Анны и Джорджа. Королевский врач примчался в Хивер, конь в пене, а Джейн заперлась в комнате для гостей, подальше от своего пораженного болезнью мужа. Хоть это и было гнусно, она молилась, чтобы Господь почел за благо забрать его и освободить ее от несчастливого брака. Но Господь рассудил иначе. Джордж и Анна выздоровели. Джейн понимала, что король сойдет с ума от радости.

Когда они все вернулись ко двору, Джейн совсем сникла, и Анна, застав ее одну, пристала к ней с расспросами, что не так у них с Джорджем. И Джейн все ей выболтала, о чем теперь сожалела. Анна ничего не сделала, – по ее мнению, Джордж был не способен ни на что дурное. Джейн почувствовала, что напрасно выставила напоказ свое горе. За это она возненавидела Анну еще сильнее.

Прошло два года, а папа так и не вынес решения. Казалось, он намеренно длит эту агонию. Король Генрих день ото дня все больше злился и досадовал, Анна стенала по своей напрасно проходящей молодости. Надежды разгорелись вновь, когда его святейшество прислал в Англию легата разбирать дело, но были перечеркнуты после долгих недель ожидания, так как папа отозвал его обратно в Рим. Это стало концом для кардинала Уолси, который не сумел заставить легата удовлетворить сердечное желание короля. Анна позаботилась о том, чтобы Уолси больше никогда не пользовался влиянием.

После этого король Генрих с небывалой доселе решимостью взялся за дело: Анна должна стать королевой. Он провозгласил Томаса Болейна графом Уилтширом, вследствие чего Джордж принял дополнительный титул своего отца и стал виконтом Рочфордом, а Джейн наконец превратилась в пэршу. Джордж, нагруженный должностями и богатствами, был теперь одним из самых влиятельных людей при дворе. Внешне Джейн наслаждалась жизнью в роскоши и привилегиях, но внутри по-прежнему существовала в том, что называла своим личным адом, – когда Джордж заявлял свои права на нее, это был ад. Брак их длился уже пять лет, и Джордж использовал Джейн в своих паскудствах не так рьяно. Если он ходил на сторону, оно и к лучшему. Ей не было до этого никакого дела.

Джейн размышляла, догадывается ли кто-нибудь из родных Джорджа, кроме Анны, о его наклонностях. Задавались ли они вопросом, почему у нее нет детей? Томас Болейн наверняка хотел бы иметь внуков, которые унаследуют его новый титул. Это был пустой человек, для которого личные интересы затмевали все. Как и Джордж с Анной, он был исполнен непереносимой гордыни. Но Джейн его не интересовала, он связывал свои амбиции исключительно и только с Анной.

У Джорджа был внебрачный сын. В семье все об этом знали и даже без стеснения говорили о нем. Джейн никогда не видела ни мальчика, ни его мать и даже не знала, кто она и продолжается ли их связь с Джорджем. Любил ли он эту женщину? Иногда Джейн думала, что он вообще на такое не способен. Но все же Анне он был предан до самозабвения. Изливал на нее всю любовь, которую по-хорошему нужно было бы приберечь для супруги. Каждый день Джордж находился в покоях сестры и пританцовывал вокруг нее, уже не зная, чем бы еще услужить, и не от одного лишь предвкушения, что когда-нибудь она станет королевой. Причина коренилась гораздо глубже. Джейн даже подумывала, что Джордж слишком близок с Анной. Но даже он наверняка остановился бы перед инцестом. А Анна?

Джейн знала, что мужу брак ненавистен так же, как ей. Они провели в супружестве два года, когда однажды она нашла оставленную Джорджем на виду книгу – циничную сатиру на женщин и узы брака. Прочитав первый абзац, она принуждена была продолжить, с ужасом обнаруживая, что французский автор описывает мучения, претерпеваемые им со дня свадьбы. Не оставалось сомнений, почему эта книга понравилась Джорджу: очевидно, в ней отражались его собственные взгляды на нее и на их брак.

Что ж, он такой не один! В тот день Джейн решила, попирая долг жены покоряться мужу и отбросив страх Божий, что больше не станет понапрасну растрачивать свою молодость. Ей всего двадцать один год, она по-прежнему хороша собой, и кое-кто из мужчин наверняка вожделеет ее. Она