В тени королев. Истории из жизни двора Тюдоров - Элисон Уэйр

том, что стало мне известно. – Лассел немигающим взглядом смотрел ему в глаза. – Поступить так мне посоветовал один друг, мы оба считаем, что, если не объявить о таком деле немедленно, это будет расценено как государственная измена.

Кранмер сразу стал весь внимание. О чем толкует этот человек?

– Вы хорошо сделали, что пришли ко мне, – сказал он. – Продолжайте.

– До замужества моя сестра Мэри служила в доме герцогини Норфолк, которая воспитывала королеву, – торопливо заговорил Лассел. – Так как они давно знакомы, я советовал сестре попроситься на службу к ее милости, когда та вышла за короля. Она отказалась, сославшись на то, что ей очень жаль королеву. Я спросил почему, и она ответила, что ее милость слишком ветрена.

Что-то шевельнулось внутри у Кранмера, но он не прервал своего собеседника.

– Она открыла мне, – рассказывал Лассел, – что некий Фрэнсис Дерем, который тоже служил в доме леди Норфолк, возлежал в постели с мистрис Кэтрин Говард под одеялом сотню ночей и оттуда доносилось такое пыхтение и сопение, что девушка, которая спала в той же спальне, сказала мистрис Кэтрин, что никогда больше не будет делить с ней кровать, потому как та познала тайны брака.

– Ваша сестра в этом уверена? – спросил Кранмер. – Она понимает серьезность таких обвинений?

– Она женщина добронравная и не стала бы ни на кого возводить напраслину. Вы можете расспросить ее сами. – Лассел подался вперед. – Дерем был не единственным любовником королевы. Сестра говорила, что некто Мэнокс, учивший мистрис Кэтрин музыке, знал об одной отметине на ее теле в потайном месте. Другая девушка рассказывала Мэри, что Мэнокс обручился с мистрис Кэтрин Говард, в которую был очень влюблен. И все в доме герцогини считали, что Мэнокс обещал жениться на ней. Сестра сказала мне, что ее удивило, как это король берет в жены особу, которая вела до брака такую распутную жизнь. Она очень сожалела об этом и сокрушалась, что его величество сделал своей королевой мистрис Кэтрин.

Кранмер быстро соображал. Обручен? Обещал жениться? Законен ли в таком случае брак короля? Настроение у него резко повысилось. Пути Господни воистину неисповедимы.

– Ваша сестра до сих пор не делилась с вами этими мыслями? – спросил он.

– Нет, ваша милость.

Лассел выглядел встревоженным. Еще бы. Сокрытие таких сведений могли счесть недонесением об измене, если тут имела место измена. Все могло обернуться просто аннулированием брака. Молодые люди часто безрассудны и глупы.

– Интересно, что заставило ее открыться вам именно сейчас, – задумчиво произнес Кранмер.

– Она собиралась с духом, но недавно одна дама, служащая при дворе королевы, написала ей, что ее милость приняла на службу Дерема, и Мэри это обеспокоило. Она посчитала, что теперь уже обязана что-то сказать.

Ситуация нравилась Кранмеру все больше. Он мигом уловил, что так встревожило эту женщину. С чего это королеве вздумалось пристроить к себе бывшего любовника, если не ради возобновления отношений? В таком случае это уже не распущенность, а супружеская измена, и такой проступок со стороны королевы – измена государственная. Если все обстоит именно так, а сестра Лассела знает о прежней связи между королевой и Деремом, она и правда может попасть в очень сложное положение, не открыв того, что ей известно.

– Мне удивительно слышать, что ее милость, оказывается, не такая благонравная женщина, какой слывет, – молвил архиепископ. – Требуется провести расследование.

Отличная возможность сама приплыла ему в руки, и он был решительно намерен воспользоваться ею сполна. Если имела место помолвка королевы с Мэноксом или Деремом, можно будет скинуть ее с трона и опорочить католическую фракцию, что откроет путь к женитьбе короля на невесте, предложенной ему Кранмером и его товарищами-реформистами, и та, можно надеяться, станет такой же энергичной сторонницей истинной религии, как Анна Болейн. Это была не просто удача, что оставленные в Хэмптон-корте советники держались одних с Кранмером убеждений, это было само Провидение. Они сделают все, как нужно.

Архиепископ поблагодарил Лассела, что тот пришел к нему, и отправил его восвояси. Он немного посидел за столом в глубокой задумчивости. Какие у него основания не доверять свидетельствам миссис Холл? Он обязан доложить об услышанном.

Вступление в половую связь до брака не преступление, но оно доказывает легкое отношение к морали, а это может вызвать отчуждение у короля, который так радовался беспорочности своей жены. И все же Кранмер понимал, что заходит на очень опасную территорию. Генрих сильно любил Кэтрин Говард и вполне мог отреагировать агрессивно на любой намек, что она не так добродетельна, как он полагал. Учитывая важность дела, лучше сперва обсудить все с другими советниками, решил Кранмер.

Он отыскал лорд-канцлера и графа Хартфорда и сперва переговорил с ними наедине, наблюдая, как они воспримут новость. Оба явно осознали серьезность ситуации.

– Меня это сильно обеспокоило, – качая головой, сказал лорд-канцлер.

– Я тоже весьма встревожен, – подключился к нему Хартфорд. – Каково мнение вашей милости?

Кранмер предчувствовал, что мяч перекинут ему.

– Милорды, думаю, я достаточно хорошо знаю короля, чтобы предсказать: он принесет в жертву личные чувства ради интересов своего королевства. Его потрясет эта новость, но он не потерпит, чтобы из него делали дурака. Я уверен, вы согласитесь со мной, если я скажу, что счастье в супружестве одного человека мало значит в сравнении со спасением миллионов душ.

– Точнее не скажешь, – заметил Хартфорд.

Лорд-канцлер посмотрел на Кранмера:

– Думаю, вы должны сообщить обо всем его величеству.

– Я согласен, – поддержал его Хартфорд.

– Предоставьте это мне, – сказал Кранмер и вернулся в свой кабинет, сильно опечаленный за короля, которого вот-вот жестоко лишат радости.

Но если на теле государства появилась язва, ее нужно изничтожить. Лучше не поддаваться эмоциям и перечеркнуть личные чувства, если предстоит взяться за неприятные практические дела. Сознавая это, архиепископ все же не мог найти в себе сил повторить убийственные свидетельства королю в лицо. Он изложил их в письме, выражая глубочайшие сожаления в надежде, что это не останется незамеченным, и запечатал свое послание. Рядом с печатью он добавил рекомендацию прочесть его приватно.

На следующий день отмечали праздник Всех Святых. Во время отправления мессы по усопшим, когда король с королевой делали приношения на алтаре, Кранмер прокрался к королевской скамье и оставил письмо на сиденье его величества. Потом вернулся в свои покои и с нарастающими внутри страхом и восторгом стал ждать.

Злая жена

1520 год

Уезжая, Джейн разрешила себе оглянуться на отчий дом. При виде матери, стоявшей у дверей и махавшей ей вслед, она