В тени королев. Истории из жизни двора Тюдоров - Элисон Уэйр

была затеяна с целью замирить Англию с Францией, двух давних противниц, но, видя, как принимают важные позы и стараются перещеголять друг друга монархи, заметив, как разгневался Генрих, когда Франциск повалил его на землю в ходе борцовского поединка, она не испытывала особых надежд на желанный исход. Но какая разница. Целых две недели Джейн, мало загруженная обязанностями при королеве, со страстью предавалась пиршествам, танцам и флирту, смотрела турниры и срывала запретные поцелуи с уст восторженных поклонников. Но дальше этого дело не заходило. Ничто не должно умалить ее шансы залучить в силки благородного супруга.

Однако и по возвращении в Англию благородный муж все никак не показывался. Месяцы шли, и с каждым оставшимся позади уверенность Джейн становилась все менее прочной. Она наблюдала, как надменные кавалеры увиваются вокруг ее подружек-фрейлин, силясь подавить в себе ревность и досаду. Скоро все случится, говорила она себе. Нужно только подождать.

1522–1523 годы

Джейн кружилась в своем белом атласном платье, едва сдерживаясь от радости. Сегодня вечером вместе с семью другими девушками ей предстоит танцевать в живой картине перед самим королем! Какой-нибудь благородный джентльмен обязательно ее заметит! Она знала, что выглядит прелестно в украшенной самоцветами золотистой шапочке с вышитым на ней именем ее персонажа – Постоянство.

В гардеробной комнате находились и другие женщины. Одной из них была сестра короля, когда-то королева Франции, высокая рыжеволосая красавица, перед которой все благоговели. Мистрис Кэри шнуровала платье, ей помогала ее противная сестрица Анна. Та только что объявилась при дворе королевы Екатерины, вернувшись из Франции, как только забрезжила угроза войны. Мистрис Анна Болейн была элегантна и умела себя подать. Не красавица, но очень уверена в себе, что раздражало Джейн, которая, как ни пыталась, не могла полюбить эту новобранку, и темноглазая Анна, казалось, платила ей тем же. Между ними сразу возникло негласное соперничество.

Пора. Они заняли свои места внутри большой модели шато Верт, Зеленого замка, и его на колесной платформе закатили в главный холл дворца Йорк, лондонской резиденции кардинала. По сигналу они выскочили оттуда и вступили в шутливую битву с восемью джентльменами в масках, которые изображали, что штурмуют крепость. Ходили разговоры, что король будет в их числе, и Джейн показалось, она угадала его, потому как этот мужчина превосходил остальных статью и живостью. Вместе с другими дамами она, хохоча, обстреливала нападающих конфетами, брызгала на них розовой водой и уклонялась от фруктов, которые те кидали в отместку, после чего произошла неизбежная сдача твердыни, и Джейн переходила от одного партнера к другому в последовавшем за одержанной победой танце. Однако мужчина, которого она приняла за короля, похоже, интересовался только Мэри Кэри, и ни один кавалер не проявлял особого внимания к Джейн.

Может, теперь она и была одной из юных звезд при дворе, но никаких шансов, достойных упоминания, у нее не появлялось. Когда в следующем году Анне Болейн запретили выйти замуж за наследника графа Нортумберленда – бог знает, как ей удалось заманить его в свои сети, – Джейн тайно злорадствовала. Ей было бы невыносимо видеть возвышение Анны.

В том году она присутствовала на свадьбе своего брата Генри с мышкой Грейс Ньюпорт и не удержалась от мысли, что он мог бы составить и лучшую партию. Кроме того, она пожелала счастливого пути отцу, которого отправили с посольством в Нюрнберг – вручать орден Подвязки брату императора. Отец с восторгом писал оттуда, что его портрет нарисовал великий художник Альбрехт Дюрер, и с отчаянием – о том, как широко распространились в Германии еретические идеи Мартина Лютера. «Благодарю Господа, что в Англии такого никогда не случится, так как наш государь ярый защитник Церкви», – добавил он.

1524–1525 годы

По возвращении в Англию отец явился ко двору доложить обо всем королю и пришел повидаться с Джейн.

– Пора подыскать вам пару, – заметил он.

Ее так и подмывало сказать: «Только не такую никчемную, как Грейс Ньюпорт», но она придержала язык.

– Я поговорю с вашей матерью и прощупаю обстановку, – продолжил отец.

Тем и пришлось удовлетвориться Джейн.

Летом она ужаснулась, получив письмо, в котором отец сообщал ей, что достиг соглашения с сэром Томасом Болейном. Ей предстояло выйти замуж за его наследника, брата Анны Джорджа. Но он даже не рыцарь! И она терпеть не могла Болейнов. Они все слишком себялюбивы. Джордж, этакий мрачный красавец, имел очень плохую репутацию. Люди шептались о его сомнительных подвигах, и теперь Джейн жалела, что слушала эти сплетни. Он не был целомудрен и, судя по слухам, жил в разврате. Говорили даже, будто он принуждал вдов и девиц покоряться своей воле и не щадил никого. Однако король этот брак одобрил и милостиво подарил Джорджу и Джейн на свадьбу манор Гримстон в Норфолке.

Мечты Джейн обратились в прах, она понимала: пути назад нет. Джордж Болейн явился поухаживать за ней, без сомнения, по велению отца, и Джейн изо всех сил старалась улыбаться и отыскать что-нибудь достойное восхищения в его порочной красоте. Но нетрудно было заметить, что жених так же не расположен к браку, как и невеста. В день свадьбы, который выпал на унылый ноябрь, Джейн чувствовала себя обреченной на погибель.

– Взбодритесь! – сказала мать, надевая ей на голову венок. – Болейны поднимаются в мире. Это хороший брак.

Однако матери не было с ней позже, и она не видела, что произошло, когда Джордж забрался в постель к Джейн, не сказав ни слова любви или поощрения. Это было так грубо, так больно, так не похоже на ее ожидания, что после она лежала, потрясенная, и понимала, что никогда и никому не сможет рассказать об этом. И теперь она жена Джорджа, принадлежит ему, и он может делать с ней, что хочет. Вот ужас! Теперь уже ничего не исправить.

Надежды не было для обоих. Их поженили, и из оков этого брака выхода не существовало. Джейн боялась своих еженощных мук. Джордж был неутомим, он не мог противиться своим мерзким наклонностям. Нежности в нем не было, как и жалости. Даже когда он причинял ей боль и оставлял в слезах, ему не приходило в голову сказать хоть слово в утешение или извиниться. Легко верилось в то, что о нем говорили. Он был злой, порочный! На людях блистал остроумием и всех очаровывал; наедине с Джейн, когда не мучил ее, был мрачен и вспыльчив. Джейн томилась желанием вернуться в Большой Холлингбери. При дворе для нее не осталось радостей. Он