Спринт к лучшему. Как изменить жизнь примату, который споткнулся о разум - Николай Викторович Молчанов

психологических исследований, опубликованных в серьёзных, рецензируемых журналах. Практически во всех, в 97 % из них, были показаны значимые результаты. Только когда их попытались воспроизвести, полностью повторить удалось лишь 4 эксперимента. Хоть как-то близкими к оригинальному варианту оказалось чуть больше трети исследований, да и то степень выраженности результатов была почти в два раза меньше.

Конечно, тут можно сморщиться и сказать: «Да это же ведь психология, ненастоящая наука!»

Однако когда журнал Nature опросил полторы тысячи представителей естественных наук – химиков, физиков, биологов и так далее – 70 % из них сообщили, что порой пытались, но не могли повторить результаты чужих работ. Да что там, половина опрошенных сказали, что иногда сталкивались с невозможностью повторить собственные эксперименты. В области биотехнологий Amgen решил продублировать около 50 доклинических исследований рака, и схожие с оригинальными статьями результаты были получены лишь в 6 %.

Доказать существование кризиса не просто. Даже захочешь повторить чьё-то исследование – не сможешь. По словам того же Стюарта Ричи, в 54 % биомедицинских статей не говорится какие животные, реагенты или клетки использовались в исследовании. Выглядит странно, но причина существует – выложишь данные об эксперименте, а вдруг другие усомнятся в его достоверности, начнут перепроверять? Даже если обвинения окажутся несправедливы, пойдут слухи, лишат финансирования. Вот учёные и скрывают. Ведь их будущее прямо связано с количеством опубликованных работ. Чем интереснее выводы, тем больше шансов пробиться в известный журнал.

Хайп не выбор, а вопрос выживания.

Долгие годы девизом западной науки остаётся «Публикуйся или умри». Нет публикаций – не будет известности и грантов. А когда над одной проблемой, условным ИИ, работает множество научных групп, на долгое и скрупулёзное изучение результатов нет времени. Надо как можно быстрее выпустить статью, пока по этой теме не высказался кто-то другой. И чем больше материалов, тем лучше, выгоднее быстро наклепать 4–5 статей среднего качества, чем вложиться в одну, идеально подготовленную.

В результате, чем горячее тема, тем вероятнее появление в печати сырой и непроверенной информации. И на этих данных базируются, порой долгое время, вполне серьёзные, научные рекомендации.

Нужно быть осторожнее. Говорить о современных технологиях с недоверием опасно, ещё сочтут ретроградом и луддитом, лучше вспомню о делах давно минувших дней. Например, в 1930-х годах для излечения от шизофрении больных вводили в гипогликемическую кому. Через несколько минут возвращали к жизни. И так ежедневно, неделя за неделей. Научные исследования сообщали об успешных исходах свыше 60 %. Правда, через пару десятков лет стало понятно, что всё не совсем так, и этот передовой метод потихонечку забыли.

К тому же появился ещё более передовой. Наука пришла к выводу, что шизофрения – антагонист эпилепсии. Для излечения стали проводить «судорожную терапию». Сперва уколами, вызывая тяжёлые и болезненные приступы, затем сменили на более технологичный метод, в простонародье называемый электрошоком. Пользовался популярностью. Затем наступил расцвет лоботомии. Пациенты после неё становились спокойными, как овечки. Кто не смотрел «Пролетая над гнездом кукушки» – посмотрите, автор книги работал санитаром в отделении психиатрии и в целом обладал представлением о предмете.

На протяжении почти ста лет один метод лечения сменялся другим по типовой схеме: сперва восторг, научные доказательства, затем признание, что да, мол, есть недостатки, потом тихое заметание под ковёр или ряд серьёзных модификаций. Это нормально, истина рождается в поисках. Поэтому не стоит впадать в энтузиазм неофита, когда демонстрируют принципиально новый подход, решение, да хоть ИТ-систему.

Вообще, всё, что нас окружает – потрясающее торжество науки, но в то же самое время множество людей понятия не имеют, что такое наука и технологии. Это, как заметил ещё Карл Саган – рецепт катастрофы.

Битвы с шарлатанами

Культ гуру: почему мы верим экспертам

Конечно, научные статьи в Nature мы читаем не так, чтобы часто. Зато ежедневно, в любой соцсети окружены сонмом экспертов по всевозможным вопросам, в особенности о том, как улучшить качество жизни. Здесь картинка успеха нагляднее, чем всякие заумные исследования. Типичные отличительные атрибуты: отдых в Дубае, фотосессии с дорогими машинами, в тяжёлых случаях ещё и с пачками денег. Наглядная, яркая визуализация успеха, почему-то совершенно не похожая на фотографии Марка Цукерберга с женой.

Очень большое количество людей считают нормой найти кого-то, превосходящего их, а затем брать его поведение за образец.

Привычка верить авторитетам заложена буквально на биологическом уровне.

Представим, решили мы побыть немножко орнитологами. Сидим в кустах и день за днём записываем соловьёв. Затем изучаем записи и – гляди-ка! Обнаруживаем два пика активного пения. Первый – в период витья гнезд и откладывания яиц. Второй – в момент вылета птенцов из гнезда. Зачем первый – понятно, приманивают симпатичных партнёров. А вот во второй раз птицы активно поют с целью обучить детей правильному пению, чтобы они в будущем тоже смогли найти пару и вырастить уже своих птенцов.

В мире птиц, да и многих животных, родители выступают первыми экспертами, знающими «как надо». Поэтому детям не столь важно, что вы говорите. Им важно, что вы делаете. С точки зрения малыша взрослые разбираются во всём. Маленькие дети настолько верят словам мамы и папы, что факт существования Деда Мороза не оспаривается, даже когда рациональное мышление ребёнка уже вполне развито.

В дальнейшем такое мировоззрение переносится и во взрослую жизнь. Порой люди не просто прислушиваются, а подчиняются мнению авторитета, даже в тех случаях, когда их, как в известных экспериментах социального психолога Стэнли Милгрэма, принуждают к противоправному и аморальному поведению – бить кричащих людей током. Ведь так приказал экспериментатор – лицо статусное.

В малозначимых вопросах люди следуют по пятам других, даже не задумываясь об этом. Зимой можете убедиться в этом лично, повторив эксперимент Милтона Эриксона. Встаньте с утра пораньше и вытопчите дорожку в снегу, но не по прямой, а странными зигзагами. Вечером, смотря на утоптанную десятками ног тропинку, сможете многое понять о поведении людей.

Быть первым, вытаптывать дорожку сложно. Но когда перед людьми расстилается уже подготовленная кем-то дорога, они пойдут по ней. Даже если этот путь странный, кривой и вообще ведёт не совсем туда. Объяснения найдутся: «все так ходят», «раз кто-то проложил именно такую тропинку, значит на это есть причины», «ломанусь напрямую сквозь снег, когда рядом дорожка, ещё за дурачка какого-то примут». Но по большей части никаких мыслей не возникнет. Люди, не думая, ходят по дорожкам, которые протоптали другие.

Человек выполняет указания авторитета, даже когда под угрозой оказывается его собственная жизнь, утверждают Малькольм Гладуэлл и Роберт Хельмрейх