Развод с тираном - Александра Салиева

— Идём за стол. Остыло уже всё, наверное.

На мгновение кажется, что Олег откажется, захочет продолжить разговор, но в итоге лишь согласно кивает.

Мы возвращаемся за стол, но та мирная нота, что возникла, пока он укачивал Золотинку, исчезла безвозвратно. И весь остаток ужина проходит в напряжённом молчании.

Олег уходит, а я, завернувшись в плед, иду к дочке. Та мирно сопит в своей колыбели, и я наблюдаю за ней с грустной улыбкой.

— Может ты подскажешь, что мне делать?

Конечно же, не подсказывает. Лишь вздыхает и сладко причмокивает губками во сне. Я поправляю одеяльце на ней и иду убирать со стола.

А вечером от Олега приходит очередное сообщение.

«Пошли в театр на выходных? Там какая-то новая постановка с твоей любимой актрисой».

И я зачем-то соглашаюсь.

Глава 20

Зачем? Зачем я это делаю? Зачем согласилась?

Да, я очень люблю театр. Но идти туда с Олегом?

Безумие!

Но вот она я, стою перед зеркалом, сминая в руках подол чёрного платья, сшитого в форме трапеции. На плечи падают светлые кудри. Сбоку в волосах сверкает бриллиантовая заколка.

Неподалеку воркует пришедшая на помощь мама. Золотинка пускает пузыри и машет ручками и ножками. В холодильнике хранится бутылочка со сцеженным молоком.

Всё готово к тому, чтобы дочь не сильно страдала из-за моего отсутствия.

Она и не страдает. А вот я…

— Нет. Не пойду, — произношу, поворачиваюсь спиной к зеркалу.

Плохая это была идея. Ребёнка меньше двух недель назад только выписали, а я уже собираюсь в какой-то театр. Что я за мать такая?

Вот именно! Не пойду.

— И почему на этот раз? — хмыкает мама, не отвлекаясь от внучки.

Вот кого всё устраивает. Даже кажется наоборот рада, что я ухожу, и она сможет побыть с внучкой вместе целых три часа без отрыва.

— Это глупо. Мы с ним расстались. Зачем нам куда-то идти вместе?

Вот правда! Зачем? Не за чем. Только рану бередить. А она ведь только-только заживать начинает.

— Чтобы просто развеяться и отдохнуть? — отзывается мама с улыбкой.

— Вот с тобой тогда и сходим в другой раз, — парирую.

— Я театр не люблю, сама знаешь.

— Значит сходим на твой любимый балет.

Мама отвлекается от Золотинки, глядя на меня с изумлением.

— Тебе настолько не хочется идти куда-то с мужем, что ты согласна на такие страдания? — уточняет со смешком.

Ну да, балет я не понимаю и не люблю от слова совсем. Но с Олегом идти куда-то ещё страшнее.

Однажды я уже с ним догулялась до свадьбы. И я только себе свободу выбила. Зачем мне опять сук под собой надрезать? Одного раза хватило.

— Регина, перестань себя накручивать Это всего лишь поход в театр. Он тебя ни к чему не обязывает, — укоряет мама со вздохом.

— Знаю, — чуть морщусь, вновь поворачиваясь к зеркалу.

— Тогда чего боишься? — вздыхает мама.

— Я не боюсь.

— Боишься.

— Неправда.

— Правда.

Я пыхчу недовольно. Мама улыбается Золотинке. Недолго. Отойдя от её колыбельки, подходит ко мне. Берёт за руки, разворачивая меня к себе лицом. На родном лице царит спокойствие и умиротворение, в голубых глазах — то же самое.

— Слушай, Регин, я не знаю, что у вас произошло. И я не прошу рассказывать. Но я скажу то, что я вижу, — произносит мягким тоном. — Олег несовершенен, да, вспыльчив, эмоционален, упрям, но он безусловно, открыто, честно тебя любит. Именно поэтому ни я, ни отец не вмешиваемся в ваши отношения. Мы видим, как он смотрит на тебя. А главное, он видит тебя. И никого другого. Не знаю, что такого он натворил, что ты теперь так от него сторонишься, но это правда. Мальчик любит тебя. Такое не сыграешь, дочь.

Ну да, как же…

Я грустно улыбаюсь и качаю головой.

— Он женился на мне, потому что так его дед велел. Ради наследства. А сам с другой девушкой хотел быть, — признаюсь полушёпотом.

Мама удивлённо выгибает брови.

— И всё?

— В смысле “и всё”? — возмущаюсь. — Ты слышала меня? У него на тот момент другая была. И он не расстался с ней, когда женился на мне, и…

— Изменял? — хмурится она.

— Говорит, что нет.

— Ты не веришь?

— Я не знаю. Наверное, всё же верю. Но сам факт…

— Факт в том, что никогда не знаешь, когда и в какой момент к тебе придет любовь. И никто не застрахован от ошибок, — произносит мама печально.

— Это не ошибка. Это предательство, — произношу глухо.

Я ведь верила Олегу. А он меня обманывал. Полгода морочил голову. И потом вместо оправданий, заставил жить с этой своей Ирочкой вместе под одной крышей.

Как такое простить, когда я даже забыть не могу? Я не знаю. Не уверена, что смогу.

Но то я. У мамы другое мнение.

— Ты просто ещё слишком молода и наивна, — вздыхает она. — А ещё излишне категорична. Но любовь — это не только верность и нежность. Любовь — это ещё и быт. Это доверие. Это сложности и столкновение характеров. А самое главное, это умение слышать друг друга и меняться друг для друга, прощать недостатки. Думаешь, у нас с твоим отцом не было столкновений? Знаешь, как мы скандалили в начале совместной жизни? У-у-у… Однажды мы даже подрались. Сильно. До синяков.

— Папа ударил тебя? — смотрю на неё в ужасе.

— Мы оба вышли из себя, — безразлично пожимает мама плечами. — Я — из-за разбросанных по полу вонючих носков. А он — из-за моей косметики на кровати. Я его отхлестала этими самыми носками, а он в ответ выбросил мою косметику в окно. Это был грандиозный скандал. Я от него ушла из-за этого. Назло ему пошла на свидание с другим. Он узнал и подкатил к моей подруге. Одним словом, начудили мы тогда знатно. А если так подумать, то из-за чего? Из-за полнейшей ерунды.

Да уж…

Вот уж точно ерунда полнейшая. Нашли из-за чего поругаться.

— И как вы помирились? — спрашиваю.

Мама хитро улыбается.

— Столкнулись как-то парочками в кино. Слово за слово, снова скандал, чуть ли не драка. А потом твой отец меня поцеловал. Я ответила. Так и помирились.

Смеюсь. История забавная. Хотя, уверена, в те моменты обоим было ни разу не весело. Как мне сейчас. Вот только есть один нюанс. Папа не заставлял маму жить с его любовницей. Просто чтобы показать, кто в доме хозяин. Да лучше бы реально изменил и признал это, попросил прощения, умолял, чем всё то, что Олег устроил.

— У нас сложнее, мам, —