Глазами ополченца. Фронтовой дневник. 1941-1945 - Георгий Иванович Лебедев

пехотных частей, кавалерии, даже равнодушных ко всему кастратов-волов. В воздухе проносятся с натруженным рёвом моторов эскадрильи наших штурмовиков, истребителей, бомбардировщиков. Они летят к кольцу окружения тяжело нагруженными, на высоте, а обратно – над землей, облегченные, с более слабым гулом моторов.

В Кошеватом товарищи под «Летучку» заняли большой сарай, а сами жили в палатке. У них кипит круглосуточно работа. Приезжают товарищи с передовой. Наряд за нарядом. Все торопятся. У всех боевое радостное настроение, точно на пикник приехали. Грандиозное движенье людей, техники, заражает. День и ночь гул моторов, лязг гусениц, громкие голоса. А когда на минуту вдруг наступит тишина, издали доносятся залпы орудийной пальбы.

Галина, Петро, все мы в работе, день и ночь, не спим нормально, а как попало, впритычку, в редкую свободную от работы минутку. А настроение пасхальное, торжественное. Работа кипит…

Товарищ из 11-й танковой бригады, державшей в окружении немцев, рассказал нам про один критический момент в положении бригады. Между окруженными и шедшими к ним на выручку дивизиями оставалось всего лишь 3 километра. Еще день, и гитлеровцы, возможно, торжествовали бы победу. Но у каждой из воюющих сторон была своя беда. У нас – не хватало снарядов из-за бездорожья. У гитлеровцев – не хватало горючего. Выручил товарищ мороз. Боеприпасы подвезли, и наши части с яростью бросились на обреченных немцев. Победа осталась за нами.

24 февраля в воздухе уже тихо. Закачивается уничтожение окруженных. Очень много раненых. Наши госпитали переполнены. «Летучка» почти полностью израсходовала свои запасы. Мне предстоит ехать на армейский склад за имуществом. Дороги непроходимы. В Медвин, за 20 км от нас, еду 3–5 дней. На подъеме в гору Медвин работает специальный трактор-тягач – вытягивает погрязшие в грязь машины. Ни газет, ни писем. Редакция армейской газеты «Ленинское знамя» вместе с редактором, тов. Грековым[204], застряла в грязи по дороге в Медвин. Вещевой армейский склад потерялся в грязевых топях украинского чернозема.

В Эвакоприёмнике № 164 лежит раненный в руку генерал-майор с Уманьского направления[205]. Он рассказал нам об одном очень интересном случае использования гитлеровцами средств психологического воздействия на наших солдат. На одном участке фронта немцы имели несколько человек на одном пулемете. Они установили около пулемета микрофон, навешали целую сеть громкоговорителей, и, когда пулемет открыл стрельбу, громкоговорители размножили звук пулемета. Нашим порядкам показалось, что на них движутся немцы с десятками пулеметов. Создалось замешательство. Залегли. Убедившись в обмане, наши части устремились в атаку и разгромили немцев. Генерал восторженно отзывался о солдатах Воронежской, Тамбовской, Пензенской, Рязанской и других областей.

– Покорми, – говорил генерал, – его, да во время похвали, – чудеса можно с ним делать. Дай только ему килограмм хлеба – больше он не спросит, и тогда приказывай!

9 марта, после оживлённо проведённого вечера, посвященного Международному женскому дню, получил приказ немедленно приступить к передислокации в Бужанку, километров 7 за Медвин, и захватить с собой прежде всего имущество боевого обеспечения, и тут же наряд на 4 рейса двух «Студебеккеров». Однако в автобате № 267 ответили, что придётся подождать, пока прибудет горючее. Сколько ждать? Неопределенно, а приказ-то ведь боевой!

К вечеру приехал с четырьмя подводами помощник начальника медицинского снабжения армии тов. Я. В. Левит[206]. Очень хороший и работник, и товарищ. На следующий день тов. Левит выехал в обратный путь с имуществом боевого обеспечения. К сожалению, мы тогда и не предполагали, что к имуществу боевого обеспечения надо отнести и хозяйственное мыло, так как без мыла нет возможности обеспечить санитарное состояние бойцов, которое может даже повлиять на боеспособность армии, как это и случилось, когда наша армия оказалась в Бессарабии, с отставшим на сотни километров хозяйственным тылом.

Бездорожье ужасное. Вчера пришли пешими за имуществом два товарища. Они пошли 70 километров. Это расстояние они героически преодолели за два дня. Бездорожье такое, что снаряды на позиции подносят на руках. Мобилизовано всё население, способное передвигаться: женщины, дети, старики. С мешками через плечо, с посильным по тяжести грузом, они идут вереницей вперёд и назад. В мешках – снаряды.

Подносчики снарядов не ворчат. Они, кажется, рады нести и ещё больше, в благодарность своей родной Красной Армии, освободившей их из-под фашистского ига. Этот поднос снарядов на позиции гражданским населением пробуждает у людей новые, хорошие, патриотические чувства. Так как они чувствуют себя непосредственными участниками решающих боев, непосредственными защитниками своего родного дома, земли, сада, коровки-кормилицы и, что очень важно, и непосредственным участником и победы, так же, как и каждый боец на фронте.

Среди наших раненых солдат попадаются ещё в гражданском платье. Склады отстали, застряли в грязи и мобилизованные из освобожденной от гитлеровцев территории, идут в бой без обмундирования, как захватила их мобилизация. Удивительно бурное настроение у молодых бойцов рождения 1926–1927 гг. Они стойко переносят ранения. Шумно и весело ведут себя в палатах. И при первом хорошем самочувствии просят выписать их в часть.

В районе Медвина наши части захватили самоходную пушку «фердинанд». Под пушкой – землянка, оборудованная подземным ходом, и электрическое освещение. Все удобства. В этом сила и одновременно и бессилие немцев. Сила – если противник труслив. Бессилие – если противник храбр, смел, идёт на смерть. Выбитый из комфортабельной обстановки, изнеженный ею, фриц, как карась, вынутый из воды, теряет боеспособность.

Части нашей 2-й танковой армии с северо-востока ворвались в Умань. Им присвоено почетное наименование «Уманьских». И им, уманьским, значит нам, значит и мне, и Галине, и Недбаю Петро, салютовала Москва 10 марта двадцатью залпами из 224 орудий.

12 марта приехала в «Летучку» фармацевт из 51-й танковой бригады, тов. Буданцева[207], верхом на коне. Вьюком повезла имущество боевого обеспечения. Из санитарного отдела пришел пешком капитан мед. службы тов. Титов[208]. Он прошел около 70 км. На ногах пошли вслед за армией наши полевые госпитали № 180 и 5213. Люди на себе тащат необходимое. Местные жители помогают госпиталям в подносе имущества. Казалось бы, откуда только у наших людей силы берутся?! Значит, моральный подъем может не только удвоить или утроить, но и удесятерить силы человека. Победа за победой на фронте, изгнание захватчиков с родной земли подняли моральный дух на такую высоту, что самые тяжелые обстоятельства переносятся легко.

Сегодня, 14 марта, дали под «Летучку» два «Студебекера». Погрузили самое необходимое, а большой запас хозяйственного мыла и перевязки взять не могли. Оставили с малонадёжным санитаром Веселовым[209]. Но другого выбора не было.

Вчера же погрузился хирургический полевой подвижной госпиталь № 5164. И опять мучительное бездорожье. У моего «Студебекера» такие показатели: до деревни