Глазами ополченца. Фронтовой дневник. 1941-1945 - Георгий Иванович Лебедев

будь вовсе охраны. Даже не будь колючей проволоки. Даже открой настежь все ворота – ни один военнопленный, тем более предатель, не покинет лагеря, чтобы не быть растерзанным на месте. В лагере у него всё же есть какая-то гарантия охраны его прав. Оставь он лагерь, его ждёт в лучшем случае пуля, а то и убьют, как бешеную собаку, убьёт первый встречный, и убьёт безнаказанно. В лагере же, если и ждёт верная смерть, зато без мучений.

Дальнейший маршрут «Летучки» – на Кишинёв. По словам заместителя начальника штаба нашей армии тов. Лифшица[216], санитарный отдел армии живёт на колёсах, идёт в сторону Бельцы. 1 апреля мы встретили в д. Паланка, в 6–7 км за Умань. Связь с Большой землёй потеряна. Нет газет, писем, радио.

3 апреля «Летучка» остановилась на ночлег в д. Лукашёвка, между Ладыжным и Тульчиным. Сегодня поднялась метель. К вечеру она переросла, всё усиливаясь, в снежный ураган, перемела в лощинах все дороги, превращая их в непроходимые даже для «Студебекера».

Наши чудесные «Катюши» тщетно старались преодолеть заносы в д. Лукашёвка, и мы решили прекратить напряжённую, но малопродуктивную борьбу со стихией до следующего дня.

Гостеприимная хозяйка, впрочем, надо оговориться – негостеприимных мы не встречали – наварила нам изрядный чугунок картопли, мамалыги и дала еще чудесной квашеной капусты, вкусно хрустящей на наших голодных зубах.

Около Гайсиня гигантские вековые дубы. Могучие, суровые, молчаливые свидетели столетних событий. Их не коснулся топор, не вонзила в тело великанов свои острые зубья и пила. Не решился коснуться их и человек. И стоят они, величавые, молчаливые гиганты, теперь уже свидетели и наших славных дел по очистке нашей священной земли от коричневой нечисти, и свидетели позора ворвавшихся в наши пределы гитлеровцев.

5 апреля «Летучка» была уже в Вапнярке, Винницкой области. Всю дорогу впереди и позади нас идут наши танки, пушки, тяжелая артиллерия. Вереница техники, не видно ни начала, ни конца. Мы делали не одну попытку обогнать эту вереницу машин и техники. Но наши усилия не увенчались успехом. Сколько мы ни обгоняли, всегда впереди нас были ещё пушки, опять пушки – без конца. Движенье напряжено до крайности.

Свободного движения нет. Движенье идёт одной колеёй, проложенной предыдущими машинами. То и дело стоим, и даже стоим-то больше, чем движемся. За весь день наш «Студебекер» сделал только 65 км, то есть расстояние, которое он покрывает нормально за один час.

В пяти-шести километрах перед Вопняркой встретился дубовый лес с примесью липы. Вся лесная дорога сплошь завалена машинами противника. Они приведены гитлеровцами в негодность и, опрокинутые в канавы, лежат трупами, провожая нас целые километры. И едва только остановится машина – «пробка», шоферы бегут к машинам и тащат кто что добыл. Ажиотаж приобретения чего-либо полезного на этом кладбище машин захватывает почти поголовно всех. Петро Недбай, и тот побежал и принёс с собой какую-то чёрную резиновую рубку, хотя она ему сейчас ни на что не нужна. Впоследствии она выручит.

И здесь же, в лесу, колоссальнейшие штабели-склады снарядов, патронов, мин, брошенных фашистами при поспешном отступлении под ударами Красной Армии. Склады под деревьями, сложены на снегу, каждый склад с хороший крестьянский дом. И их так много, что создаётся впечатление, что едешь не лесом, а деревней, с черными – окраска ящиков – домами. Пользуясь стоянкой, мы нашли склад патронов для пистолета «парабеллум», с чудесными ящиками, внутри которых вложены цинковые, вынимающиеся коробки. И я вошёл в азарт. Захватил два таких ящика. Они герметически запираются и даже будучи в воде сохраняют содержимое в неприкосновенности. Для нашей «Летучки» очень нужная вещь.

В Вапнярке мы застали нашу полевую почту, но она с 14 марта ничего не получает. Яйца здесь 10 руб. десяток, молоко 4 рубля литр, сахар 3 рубля стакан. Дешёвка! Но мы ничего не можем купить. Нет денег. Есть «Вкладная книжка», но банка нет. Немного обидно. Вклад есть, а денег нет.

6 апреля, заправивши машину кое-где набранным горючим, я в 13 часов выехал в Бельцы, в Бессарабию. Вечером по живому наплывному мосту переправились через Днестр.

Прощай, Украина! Здравствуй, Бессарабия, обласканная солнцем! Сорок лет я храню в своем сердце заочную любовь к тебе и живой интерес, какие пронёс я через десятилетия своей неугомонной и сложной жизни. Иначе и быть не могло. Я слушал страстные, взволнованные, полные нежной любви рассказы о тебе твоей дочери Марианны[217], волею судеб очутившейся в далёком и суровом Забайкалье – Верхне-Удинске.

…Уютная небольшая комнатка. За стенами 40-градусный с лишним мороз. В долгие сибирские вечера мы часто с Марианной сидим перед печкой с открытой дверцей. В печке ярко горят лиственничные дрова, разбрасывая звёздочки искр.

По заведённому не нами, а ещё нашими дедами исстари обычаю, в эти незабываемые сказочные вечера, когда комната озаряется лишь фантастическими отсветами – зайчиками горящих дров, мы ведём длинный «сибирский разговор», без начала – затерявшегося в прошлом и без конца в будущем, – грызём вкусные, душистые кедровые орешки.

Моя собеседница вся во власти очаровательного прошлого, ведёт тихий раздумчивый рассказ, воскрешая передо мной картины своей молодости: и по-особенному ласковое солнышко, и по-особенному блеск звёзд в небе Бессарабии, и мощные кисти сладчайшего винограда, и плодовые сады в пене пышного цветения абрикосовых деревьев, слив, яблоней, черешен, груш…

Вели «сибирский разговор», читали неповторимо чудесные строки из пушкинских «Цыган», про Алеко и Земфиру, которые по Бессарабии кочуют. И вот теперь, дорогами священной войны против фашистских захватчиков, я вижу Бессарабию своими глазами. Она передо мной во всём её великолепии.

Боевой приказ командарма – обеспечить санитарное благополучие армии

Днестр позади!

Здравствуй, Бессарабия, страна ласкового солнышка, страна виноградников, садов, черешен, слив, груш, сребролистных лип! Здравствуй, страна очаровательных темпераментных танцев, большущих монументальных папах, ярких красочных нарядов, жизнерадостных людей!

Наша «Летучка» прибыла в Бельцы утром 7 апреля 1944 г. «Летучка» на этот раз больше, чем когда-либо, оправдала своё название, несмотря на все, казалось бы, непреодолимые трудности в пути. До нас в Бельцы прибыл Хирургический полевой госпиталь № 180 и Санитарный отдел нашей армии. Санитарно-эпидемиологический отряд, Отдельная дезинфекционная рота, Полевой прачечный отряд прибыли в Бельцы через месяц позже нас и позже.

Не разгружаясь, я отправился в Санитарный отдел доложить о прибытии и получить приказание о дальнейшей работе «Летучки».

Положение для армии сложилось очень трудное. Наш основной Полевой армейский санитарный склад – ПАСС № 1645 в это время находился еще в Ковалёнке, вблизи Фастова, на расстоянии 500–600 км от нас, тяжелейшей раскисшей грунтовой дороги. На скорое пополнение нашей дефектуры