Коротая время - Уильям Эрхарт

Поконосе. Это казалось развлекухой – восемь недель в горах, без телефона, без газет, просто красивая природа и куча энергичных детей. Мне нравятся дети. Единственной вакансией, которая у них была свободна на то время, была должность инструктора по стрельбе. В морской пехоте я был экспертом по стрельбе. Блин, подумал я, это я могу. Так что подписал контракт. Тогда-то и начались кошмары.

– Как отреагировал директор лагеря, когда ты ему рассказал? – спросил Аллен.

– Ну, ему это не очень понравилось. Не думаю, что он имел хоть малейшее представление о том, что я ему говорил. Но я не оставил ему особого выбора. Я просто не мог пройти через это, вот и всё. Видишь ли, у меня никогда не было времени подумать над этим, пока я не устроился на работу. Над тем, чтобы провести связь между Вьетнамом и… – я замолчал, пытаясь объяснить то, что чувствовал интуитивно. – В общем, между Вьетнамом и обучением детей стрельбе. Ты понимаешь, что я имею в виду? Всё наше культурное очарование оружием, насилием и воинской славой. Как тогда, когда я записался в армию: я ни черта не знал о войне, но у меня были всевозможные ложные представления о ней, и в основном я думал, что буду заниматься хорошим делом. О, разумеется, кого-то могут убить, но это же война, правда? И вообще, я никогда в жизни не видел мёртвого человека, и ни черта не понимал, что это значит. Откуда я взял эти идеи? Откуда они пришли? Я же не сам их придумал. Так или иначе меня этому научили. Взять к примеру все эти мультфильмы, которые ты смотришь в детстве. Попай всегда вырубает Блуто. Дорожный бегун всегда разносит Вилли И. Койота динамитом. Сильвестра всегда рвёт в клочья какая-нибудь собака. Это страшные вещи, а ты просто сидишь и смеёшься над этим. О, это же просто мультики, правда? Ты скажешь, что они никак не влияют. Кто великие легенды американской истории? Уайатт Эрп. Дэви Крокетт. Джордж Армстронг Кастлер – Господи, этот человек был массовым убийцей, а его практически канонизировали.

Аллен просто слушал и кивал головой. Я хлебнул пива. Помимо Джейми Макадамса, Аллен Уильямс был единственным не студентом и взрослым человеком в Свортморе, с которым я мог общаться. Я не понимал, что он забыл в таком месте, но он был одним из деканов. Впервые я встретил его два года назад в студенческом центре Тарблс во время фурора, вызванного вторжением в Камбоджу, и с тех пор мы иногда встречались и выпивали. В основном я разглагольствовал, а он слушал. Он был хорошим слушателем. В этот раз я попросил его обмыть со мной решение не ехать в лагерь. Было начало июня 1972 года, и мы сидели в баре «Гринс» в Мортоне, соседнем со Свортмором городке.

– Знаешь, Аллен, я до сих пор вспоминаю то Рождество, когда получил в подарок игрушечный автоматический пистолет сорок пятого калибра. У него была кожаная кобура военного образца с тиснением КМПСШ на клапане. Я был так им горд, что выбежал на улицу продемонстрировать при первой же возможности. Мне было восемь или девять лет. А самым восхитительным подарком на Рождество из всех, которые мне дарили, был пластиковый пулемёт тридцатого калибра. Пулемёт! Тренога, звукоизлучатель на батарейках, мигающий красный ствол – всё работает. Подарок на Рождество, чёрт возьми. День рождения князя Мира. А мой отец – священник! Моим родителям никогда не приходило в голову, что в этом есть что-то неуместное. Но они хорошие люди. Ни разу не милитаристы, не фашисты или тому подобное. Чел, это настолько распространено, что никто даже не осознаёт этого.

– Что ты предлагаешь с этим делать? – спросил Аллен.

– Я не знаю. Это угнетает. – Я сделал ещё один глоток пива. – Что я не собираюсь делать, так это учить десятилетних детей стрелять из винтовки. Чел, я рад, что выпутался из этого. Не верится, каким же тупым я могу быть. Фатальный идиотизм. Иногда мне кажется, что вся моя жизнь – это не что иное, как выпутывание из собственных глупых ошибок.

– Ты довольно строг к себе, нет?

– Едва ли, – ответил я. – Готов для ещё одного пива? – Аллен осушил свою кружку, и я показал бармену два пальца.

– Так что ты собираешься делать этим летом? – спросил Аллен.

– Пожалуй, найду работу на несколько недель, затем снова поеду на запад. Ты знал Барта Льюиса? – спросил я.

– Знакомое имя, – ответил он.

– Выпустился в 1970 году. Сейчас он в медицинской школе. В общем, летом он будет в какой-то клинике в Денвере. Хочет, чтобы я приехал и сходил с ним в поход. Думаю, поеду. Попутешествую немного. Просто потусуюсь, понимаешь?

– Планируешь вернуться осенью?

– Да, типа того, – ответил я. – Зашёл уже так далеко. Можно дойти и до конца. По крайней мере, это даст мне ещё один год, чтобы понять, что делать дальше.

– Какие у тебя варианты? – спросил Аллен.

– Чёрт, я не знаю. Я бы убрался к чёртовой матери из страны, если бы знал, куда двигаться. Подумывал отправиться в Швецию или Данию, но не знаю языка. Да и чем я буду там заниматься? Наполнять мешки песком? Чистить винтовки? С Австралией такая же фигня. Я даже написал в австралийское посольство. Если у тебя есть какие-то особые навыки – врача, инженера, трубопроводчика, хоть что-то полезное – они с радостью примут тебя. Но я? Степень бакалавра по английской литературе в Свортморском колледже и три года в армии? Полагаю, если только охотником на кенгуру. Или читать Шекспира валлаби. Вот и всё. Не знаю, что, чёрт возьми, собираюсь делать. В основном мне просто хочется, чтобы следующие сорок или пятьдесят лет прошли побыстрее.

– Ну, может быть, всё не так плохо, как кажется, – сказал Аллен. – Ты что-нибудь придумаешь.

– Я так и твержу себе, но не вижу себя ни в чём. Я пытаюсь представить будущее, но в нём ничего нет. Только чёрная дыра со мной в центре.

– Что ж, тогда, возможно, у тебя есть время для ещё одного пива? – сказал он.

– Это можно. Я не умею петь, а танцпол закрыт. – Бармен принёс ещё две кружки пива. – Аллен, почему колледж не уволил тех тварей, которые «стучали» в ФБР? То, что они делали,