Коротая время - Уильям Эрхарт

подневольными призывниками, которые согласились на призыв, потому что не знали, как его избежать, и неохотно предпочли рискнуть и провести год во Вьетнаме, чем отправиться в тюрьму от трёх до пяти или в Канаду пожизненно.

Они знали, как знали к середине 1968 года почти все, кроме самых узколобых сторонников силового курса, что война во Вьетнаме была проигранным делом, что пациент неизлечимо болен и его смерть – лишь вопрос времени. Они были циничными, озлобленными, прагматичными и предельно не желающими умирать за иллюзии Боба Хоупа, Джона Уэйна и Марты Рэй. Люди, вернувшиеся из Вьетнама после 1968 года, которых я знал, сообщали, что употребление наркотиков среди солдат во Вьетнаме стало безудержным, в отличие от того, что я видел своими глазами, когда был там. Стремительно росло число дезертиров, самоволок и увольнений с «плохими бумагами». Сотни солдат, проходящих действительную службу, просили об увольнении в связи с отказом от военной службы по соображениям совести.

И это было ещё не всё. Американские подразделения во Вьетнаме начали заключать негласные перемирия со своими «коллегами» из ВК и СВА; обе стороны понимали, что бессмысленно продолжать убивать друг друга, когда всё, что им нужно, это переждать. Военнослужащие младшего состава регулярно «гранатили»88 офицеров и командиров, которые заставляли их воевать агрессивно. Целые подразделения численностью до роты и даже батальона не подчинялись приказам своих командиров и отказывались выходить на поле боя. Кадровые офицеры и старший командный состав увольнялись со службы тревожно быстрыми темпами.

Нет, Никсон не принимал решения о возвращении солдат домой из Вьетнама. Вооружённые силы Соединённых Штатов Америки терпели крушение в землях этой страны. И он просто обязан был вытащить их оттуда, пока у него ещё оставалась армия.

Однако даже эту неудачу Никсон обернул себе на пользу: «Смотрите все, я сворачиваю войну. Смотрите, парни возвращаются домой». Но даже когда парни вернулись домой, огонь войны только усилился. За любой трёхмесячный период президентства Никсона на Индокитай упало больше бомб, чем за весь пятилетний срок правления Линдона Джонсона. Хотя ВСРВ оставались такими же некомпетентными и подавленными, как и прежде, к весне 1972 года генералы ВСРВ владели одним из самых современных и обширных арсеналов на планете. И под эвфемизмом «вьетнамизация» потери среди военных и гражданского населения Вьетнама, севера и юга – не говоря уж о камбоджийцах и лаосцах – выросли до небес, в то время как потери американцев упали почти до нуля.

Это был самый жестокий вид войны. Война по договорённости. Война, которую американское правительство вело ценой азиатских жизней. Это была расистская война. Американцам не нравилось, что их сыновья, мужья, отцы, друзья и соседи возвращались домой в мешках для трупов без всякой видимой причины. Таким был конец Линдона Джонсона. Но тела азиатов не отправлялись в американские семьи для похорон на американских кладбищах.

Таким образом, задолго до той весны 1972 года, Никсон обнаружил, что может убедить значительную часть американской общественности в том, что он прекращает войну во Вьетнаме, одновременно успешно продлевая войну на неопределённых срок. Он мог указать на сокращение численности сухопутных войск США и потерь среди американцев. Он мог указать на продолжающиеся мирные переговоры в Париже. Он мог сыграть на симпатиях американцев, используя американских военнопленных в качестве предлога для того, чтобы не выводить войска сиюминутно. И, используя слишком охотно предоставляемые услуги правоохранительных органов США и манипулируя слишком доверчивой прессой, он мог подавить антивоенное движение, представив его не более чем сборищем радикалов, жестоких преступников, коммунистов, трусов и предателей.

Я, конечно, понимал, что Ричард Никсон не единолично ответственен за всё это. Я знал, что Никсон получал огромную помощь от таких людей, как Хью Скотт и сенатор Джон Стеннис, директор ФБР Дж. Эдгар Гувер и генеральный прокурор Джон Митчелл, глава национальной безопасности Генри Киссинджер и преподобный Карл Макинтайр. И от тысяч анонимных советников, аналитиков, бюрократов, военных подрядчиков, чьи корыстные интересы и объединённая энергия действовали с инерционной силой неуправляемого тепловоза космических масштабов.

И он также получал большую помощь от миллионов рядовых американцев, которые всё ещё жили памятью о славных днях Второй мировой войны, когда хорошее было хорошим, а Гитлер, Тодзё и Муссолини были плохими, матери высаживали Сады Победы, а бойскауты собирали старые газеты. Тех миллионов невежественных людей, которые за десять лет так и не удосужились что-нибудь узнать о Вьетнаме или Америке, которые не могли поверить, что Америка была в корне не права в Индокитае или где-либо ещё, или что американские лидеры могут совершить настолько грандиозную ошибку, не говоря уже о том, чтобы сознательно действовать из жадности, гордости, злобы или чисто эмоционально. Это подавляющее молчаливое большинство, которое отказалось даже рассматривать тот факт, что целое поколение молодых американцев, носящих смешную одежду, куривших косяки и слушающих громкую музыку, возможно, в чём-то право. Невероятно, но им было легче поверить, что каким-то таинственным образом дети, которых они вырастили, превратились в поколение неудачников, наркоманов, нытиков, предателей, трусов и коммуняк.

Нет, Никсон не был единственным. Но он один нёс особую и первостепенную ответственность. Потому что ещё в 1969 году, когда он только вступил в должность, он мог бы выбрать быстрое окончание войны. Он обещал это сделать. Его выбрали с таким мандатом. После Тетского наступления, когда свет в конце туннеля окончательно погас, только самые оголтелые приверженцы силового курса выступили бы против него. Но вместо этого он выбрал не становиться «первым президентом Америки, проигравшим войну». Он предпочёл разрушить хрупкий национальный консенсус относительно бесполезности войны, который был достигнут к весне 1968 года, разделив в процессе нацию так, как она не была разделена со времён Гражданской войны, и распространяя ещё больший пожар – год за годом – на земли и людей Индокитая.

Воевать во Вьетнаме было легко по сравнению с последующими годами, подумал я, пока Никсон продолжал бубнить. Мне потребовалось более двух мучительных лет, чтобы свыкнуться с войной, быть готовым признать, что война была ошибкой, и начать выступать против. Это были два тяжёлых одиноких года, но даже тогда я продолжал верить.

Если бы я мог использовать свой опыт, чтобы убедить других, что война должна закончиться, если бы я мог заставить людей понять, что дальнейшее продолжение войны бессмысленно, пустая трата жизней, денег и времени, если бы я мог уберечь других от разорения, спасти их мечты, тела и разумы от краха, если бы я мог помочь своей стране восстановить её моральное равновесие, её взгляд на себя, на Вьетнам и на остальной мир –