Ники Лауда. Биография - Морис Хэмилтон

ГЛАВА 36

Прощание

Утром 29 мая 2019 года шел сильный дождь, но тысячи людей все равно пришли отдать последние почести Ники Лауде. С северной башни Кафедрального собора Святого Стефана над центром Вены разносился звучный траурный колокольный звон. Шесть человек, облаченных в серое с головы до ног, медленно внесли гроб через Исполинские врата и осторожно опустили на катафалк, по обе стороны которого стояли три высокие свечи.

Лукас и Матиас выступили вперед, положили на него знаменитый красный гоночный шлем и окружили его простым лавровым венком. Во внушительном нефе собора, более известного под немецким названием «Штефансдом», или «Дом», вот-вот должна была начаться панихида и прозвучать последние слова прощаний в адрес Андреаса Николауса Лауды.

На церемонию приехали действующие пилоты «Формулы-1» Льюис Хэмилтон и Валттери Ботас, но по большей части люди из ее прошлого: Герхард Бергер, Жан Алези, сэр Джеки Стюарт (в сопровождении леди Хелен Стюарт в инвалидной коляске), Нельсон Пике, Найджел Мэнселл, Дэймон Хилл, Педро де ла Роса, Нико Росберг и Артуро Мерцарио, пилот, который в 1976 году на «Нюрбургринге» сыграл столь важную роль в жизни Ники Лауды, дав ему возможность прожить еще 43 года.

Льюис Хэмилтон в темном костюме и мягкой фетровой шляпе выглядел задумчивым. «Мне будет не хватать наших разговоров, шуток, крепких объятий после побед, — сказал Хэмилтон. — Мне трудно поверить, что тебя больше нет. Покойся с миром. Спасибо за тот яркий свет, который ты принес в мою жизнь. Я всегда буду рядом с твоими близкими, если им понадобится моя помощь. Люблю тебя, старик».

Однако для Лукаса и Матиаса самым неожиданным оказалось молчаливое уважение людей, с которыми Ники никогда не был знаком, но для которых так много значил. Лукас говорил:

Это было удивительно. Мы остановились в отеле Аттилы Догудана неподалеку от «Дома». Поскольку в тот день меня ждало много дел, я проснулся рано и решил прийти в собор в семь часов. Шел ливень, а у собора уже стояла толпа. Проститься приехали люди со всего мира, даже из России, это было очень трогательно.

Мы не ожидали такого количества скорбящих и такого моря эмоций. Здесь были самые разные люди самого разного возраста. Пришли бывшие стюардессы Lauda Air в форме тех лет. Это было удивительно и очень, очень приятно. А когда после службы мы поехали на кладбище, полицейские плакали, как дети. Я подошел к ним поговорить и сам растрогался.

Семья Лауды попросила Герхарда Бергера выступить на панихиде. Потом он рассказывал:

Я тесно общался с семьей Ники, и для меня это было большой честью. Это были не совсем обычные похороны. Масштаб был сродни государственному, ведь Ники уважала вся Австрия. Люди стояли в очереди целый день, чтобы воздать последние почести и попрощаться с Лаудой. Мне кажется, что-то подобное я видел на похоронах [Айртона] Сенны. Бразилия, конечно же, намного больше Австрии, но атмосфера была очень похожа.

Глядя на все это, я подумал, что Ники — личность уникальная, вне всякого сомнения. Он доказывал это не раз: трехкратный чемпион мира по автоспорту; пилот команды Ferrari, что само по себе говорит о многом; успешный предприниматель — вспомните, как он разбирался с последствиями авиакатастрофы, как умело общался с прессой. У Ники всегда была безупречная репутация, его имя никогда в жизни не упоминалось в связи с чем-либо грязным или порочным. В тот день все вспоминали о том, каким замечательным человеком он был.

Герхард Кунчик, репортер, который писал о Лауде и сотрудничал с ним в течение 40 лет, вспоминал:

Новость о кончине Ники попала во все СМИ. Журналисты тут же обратились к архивным материалам. Вышли два документальных фильма. ORF [национальная телевещательная компания Австрии] показала в прямом эфире беседу [журналиста F1] Хельмута Цвикля со специалистом по легочным заболеваниям, который объяснил, как трудно было Ники восстанавливаться после его последней болезни, когда даже самая незначительная инфекция представляла для него смертельную опасность.

Во многом это был конец целой эпохи. Я постоянно общался с Бертлом Виммером, который знал Ники с юности и всю жизнь оставался его близким другом. Каждый год я звонил Бертлу в день его рождения 10 мая. В тот раз голос у него был слабый. Через 10 дней после моего звонка Бертлу ушел Ники. А через полтора месяца — и сам Бертл.

В Австрии Ники был национальным героем, о нем писали все газеты. В прошлом некоторые критически настроенные журналисты в отделе новостей бизнеса одно время публиковали всякие высказывания отдельных сотрудников Lauda Air, якобы Ники не жалует представителей профсоюзов и все такое. Но правда в том, что он был открыт к диалогу и всегда четко аргументировал свою позицию. Никогда не вводил собеседника в заблуждение. Я знаю одно: всегда были люди, которые приходили в его компанию, потому что хотели работать с Ники, и те, которые хотели летать с ним. Достаточно было взглянуть на бывших его сотрудников, чтобы понять, какой это для них удар. В тот день сердца людей переполняли любовь и скорбь.

Герберт Фёлькер, работавший вместе с Ники над книгами, думал так же:

Похороны были невероятными, никогда ничего подобного не видел. Единственная ошибка семьи заключалась в том, что они недооценили общественную реакцию. За стенами собора, на улице под проливным дождем, несколько часов стояли тысячи людей. Было бы правильно продумать трансляцию церемонии для людей, не попавших в сам собор, транслировать церемонию на экране на стене собора, но никто не предполагал, что соберется такая толпа.

Жан Алези, в свою очередь, высказал разочарование:

Я был рад увидеть там Льюиса [Хэмилтона] и Валттери [Боттаса]. Но больше никто из современных пилотов F1 не удосужился присутствовать на панихиде. Позже я написал письмо в Auto Hebdo [французский журнал по автоспорту], где выразил свое неудовольствие тем, как мало действующих гонщиков приехали отдать последние почести легендарному Ники Лауде, который всю свою жизнь так много делал для повышения безопасности автоспорта. Чтобы поднять интерес к F1, не обязательно менять правила — надо самим пилотам пересмотреть свой подход к делу и стать ближе к публике, проявив уважение к такому выдающемуся и уникальному человеку. Разумеется, похороны — это не развлекательное мероприятие, но должен сказать, что прощание с Ники было фантастическим — если можно так выразиться в подобном