Ники Лауда. Биография - Морис Хэмилтон

клуб на Ибице, известный тематической вечеринкой Flower Power из 1970-х годов[110]. Мы оттянулись, как в молодости, и столько выпили!.. Тогда мне снова показалось, что у Ники есть… как бы это сказать… шестое чувство, о котором я уже говорил. Как будто он знает, что его ждет.

На следующий день Ники сказал, что не очень хорошо себя чувствует. Той ночью по телевидению показывали важный футбольный матч, но Ники рано пошел спать. А на следующее утро сказал, что ему очень плохо, и попросил отвезти его в Вену. Мы вчетвером полетели на моем самолете, и Гернот отвез его в больницу. Нам сказали, что у Лауды работает только 10 % легких из-за чертова вируса. Вскоре Ники пересадили легкое.

Зная, что перенес Лауда после аварии на Гран-при Германии 1976 года, было нетрудно поверить, что и через 42 года он все с тем же истовым упорством будет восстанавливаться после пересадки: врачи не сомневались в его полном выздоровлении.

У Лауды был так называемый геморрагический альвеолит — воспалительный процесс в легких, сопровождающийся кровотечением в дыхательные пути. Когда состояние ухудшилось, Ники перевели в реанимацию и вскоре ошарашили сообщением, что жить ему осталось всего несколько дней.

После срочной пересадки наблюдалось значительное улучшение, хирурги назвали результат операции «очень и очень обнадеживающим». «Операция прошла успешно, — резюмировали они, — через сутки его можно экстубировать — то есть извлечь трубку из легкого, — и тогда больной сможет дышать самостоятельно. Это очень важно для всего процесса выздоровления. Пациент находится в сознании, и все органы работают должным образом». Ожидалось, что Лауда сможет вернуться к привычной для него жизни.

Сам Ники, общаясь 23 января 2018 года со своим другом Пино Альеви, журналистом F1 из газеты La Gazzetta dello Sport, дал типичную для себя сверхреалистичную оценку своего восстановления. Альеви тогда прилетел из Милана на Ибицу и записал, как оказалось, одно из последних интервью с Лаудой. «Я понимал, что будет трудно, очень трудно, — сказал Ники. — Мне остается только одно — бороться. Я не боюсь. Я в руках у хороших специалистов».

Лауда сказал, что его особенно растрогало написанное от руки письмо четырехкратного чемпиона мира Себастьяна Феттеля, который в то время выступал за Ferrari:

Мне было особенно приятно прочитать письмо, которое прислал Себастьян: он собственной рукой написал столько добрых слов и теплых пожеланий. Я этого не ожидал. Как правило, пилоты о таком особо не задумываются — просто гоняют. Себастьян — замечательный человек.

Я не пропустил ни одного Гран-при. В конце каждого уикенда звонил в гараж и всегда был в курсе, что происходит. Будто сам стоял с командой возле трассы. Должен сказать, я еще раз убедился, как тепло ко мне относятся все, с кем я работал долгие годы: волнуются, спрашивают о самочувствии, желают здоровья.

Лауда сказал Альеви, что планирует провести Рождество с семьей на Ибице, и добавил, что с ним постоянно работают два тренера и он намерен заниматься по шесть часов в день. Ники явно собирался вернуться в сезоне 2019 года и продолжать жить, как и раньше. А потом, через неделю, Лауда попал в больницу с гриппом, который окончательно подорвал его силы. Вскоре Ники перевезли в Университетскую больницу Цюриха, где собирались проводить диализ.

«Думаю, я был одним из немногих, кто мог навещать Лауду в больнице, — говорил Герхард Бергер. — Я довольно тесно общался с его семьей. Должен сказать, что Лукас проявил удивительную заботу об отце. Он все дни проводил в больнице, хотя она в Цюрихе, а семья Лукаса жила в Барселоне. Постоянно был рядом с отцом, ухаживал за ним. О чем еще мечтать? Если у вас есть представление, каким должен быть идеальный сын, я уверен: таким, как Лукас.

20 мая 2019 года, спустя три месяца после своего 70-летия, после четырех месяцев, проведенных в больнице в окружении самых близких, Ники Лауда скончался во сне.

ГЛАВА 35

Сыновья своего отца

Лукас Лауда родился в 1979-м, через три года после аварии, которая чуть не убила его отца, и в том же году Ники в первый раз ушел из автоспорта. Матиас появился на свет в 1981-м: тогда Лауда-старший еще не думал о возвращении в спорт, поскольку все его мысли были полностью поглощены развитием собственной авиакомпании. В любом случае Лукас и Матиас почти не видели отца, который, несмотря на славу гонщика, добытую и ценой его шрамов, для сыновей оставался обычным папой. Вот что рассказывал Лукас:

Мы с братом выросли на Ибице. Жили в сельской местности, поэтому, несмотря на то, что отец был гонщиком, дружил я с детьми плотников и других трудяг. Мы считали, что у папы обычная профессия, как, например, у фермера.

Когда в 1984 году в Эшториле он стал чемпионом мира, я смотрел репортаж по телевизору. Помню, мамы дома не было: она ушла утром, — а потом мы увидели ее по телевизору на подиуме рядом с папой. Нам это казалось очень странным. Когда он вернулся на Ибицу, мы поехали в аэропорт, там его торжественно встречали и все в этом духе. Пожалуй, больше я ничего такого не помню, разве что дома часто играл с его шлемом и комбинезоном.

Только в 1988 году, когда мы переехали в Австрию, я начал осознавать, насколько знаменит наш отец. Меня, девятилетнего ребенка, это просто шокировало! Больше всего поражала реакция людей, когда отца видели на улице. Они оборачивались, разглядывали его и просили автограф. Я был маленьким и не понимал, что происходит, поэтому очень сердился. На Ибице ничего подобного я не замечал.

Внешний вид отца вызывал у многих любопытство. Нам же он казался обычным. Мама, например, не могла смотреть на кадры той аварии, а мы с Матиасом видели их с детства. Просто мы знали отца только таким, каким он стал после аварии, и для нас ничего необычного в его внешности не было. Постепенно мы стали понимать, что люди видят его иначе: начали замечать, как они косятся на его правое ухо. Мы же рассматривали его юношеские фотографии, и нам казалось странным то, как выглядел отец до аварии, а не после.

Однако прогулки с отцом по улицам Вены показались сыновьям Ники мирным оазисом по сравнению с тем, как встречали Лауду на Гран-при Италии. Лукас говорил:

Впервые я оказался на гонках «Формулы-1» в Монце после ухода отца из спорта. Мы поехали