Битва темных душ - Вероника Фокс

и Бруно даже не успел закричать. Его тело вспыхнуло чем-то, что разъедало изнутри, пожирало самого его изнутри. Плоть обращалась в пепел и через несколько секунд на белом мраморе алтаря осталась лишь кучка серого пепла.

В тот же миг невидимые оковы вокруг моего горла дрогнули и ослабли — ровно настолько, чтобы я смогла сделать первый судорожный вдох. Я рухнула на колени, кашляя, хватая ртом воздух, и подняла глаза на Весперу.

Точнее на Юрун.

Она смотрела на меня с улыбкой победителя, который наконец получил желаемое. В её коньячно-жёлтых глазах не осталось ни следа сестры — только бескрайняя тьма, древний Хаос и абсолютная уверенность в своей силе.

Я встала. Медленно, через боль, через усталость, через ощущение, будто каждая кость во мне треснула и срослась неправильно.

Но я встала.

И посмотрела ей в глаза.

— Веспера. Это я. Аврора. Твоя сестра, — голос дрогнул, но я не дала ему сорваться в шёпот.

Она наклонила голову, движение вышло птичьим, хищным, неестественно плавным.

— У тебя нет сестры, — произнесла она, и голос Юрун в её горле звучал как тихий, издевательский смех. — У тебя нет семьи. Нет отца. Нет матери. Ты — одиночка в душе. А то, что скрыто в ней, принадлежит только мне.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль держала меня в реальности.

— Ты лжёшь, — сказала я твёрдо, глядя ей прямо в глаза. — У меня есть сестра. И я достучусь до неё. Даже если мне придётся уничтожить тебя.

Уголки её губ дрогнули в усмешке и в следующий миг она бросилась на меня.

Бой вспыхнул подобно пороху. Она двигалась не как человек, её силуэт расплывался, становился тенью и снова обретал форму ровно в тот миг, чтобы нанести удар. Её атаки проходили сквозь мою защиту, будто та была не щитом, а рябью на воде. Каждый удар будто выдирал кусок силы, вытягивал магию, делал меня легче, пустее, слабее.

Я пыталась ответить: швыряла молнии, пытаясь выжечь эту тьму, пыталась телепортироваться за её спину, разорвать дистанцию, сбить ритм. Но она была быстрее. И сильней меня.

Я чувствовала, как мои заклинания гаснут, едва родившись, как пространство вокруг искривляется, подчиняясь её воле. И в какой-то момент она ударила так, что меня швырнуло через пространство — я пролетела несколько метров и рухнула на край скалы, едва не сорвавшись в Сумрачное Море. Холодный камень впился в спину, рот наполнился кровью, дыхание рвалось клочьями, а мир плыл, как в дурном сне, где каждая грань реальности была смазана болью.

Юрун нависла надо мной. Её рука легла на моё горло, пальцы сжались, перекрывая воздух, и в глазах начало темнеть.

— Прощай, дитя, — прошептала она равнодушно.

Я заглянула в глаза Юрун и сказала, не отводя взгляда:

— Я люблю тебя.

Она замерла. Всего на миг, но этого мне хватило.

— Я всегда хотела, — мой голос был хриплым, но достаточно твёрдым, пробиваясь сквозь боль, — чтобы у меня была большая семья. Чтобы у меня была сестра. Чтобы мы росли вместе, делили секреты, прятались под одним плащом, когда гремел гром. Чтобы я не была одна.

В её глазах что-то дрогнуло. Что-то человеческое, то, что жило в Веспере до того, как Юрун завладела её телом. На мгновение маска треснула, и сквозь неё проглянула девочка, которая возможно, когда-то боялась темноты или хотела получить на день рождение новое платье. А еще, вполне возможно, Веспера скучала по мне, потому что знала, что где-то там, на другом краю света, есть я.

Но тьма сомкнулась снова. Уголки её губ приподнялись в усмешке.

— Сентиментальность, — произнесла она холодно, и голос снова стал чужим, древним. — Какое убожество.

— В этом цикле времени ты просчиталась.

Её брови едва заметно сошлись к переносице. Впервые за всё время — она нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду? — в её голосе проскользнула нотка настороженности.

Я улыбнулась сквозь кровь и боль, которая практически овладела мной.

— Ты забыла одну вещь, Юрун.

Медленно, очень медленно, преодолевая дрожь в пальцах, я сунула руку в карман.

— В этом цикле у меня есть то, чего у тебя никогда не было.

Я вытащила амулет. Его поверхность вспыхнула тусклым светом, как пламя, которое не хочет гаснуть даже в бурю.

— Что это? — её голос дрогнул, и в нём скользнула насмешка, но уже не такая уверенная. — Очередная безделушка?

— Я делаю то, что должна была сделать с самого начала, — ответила я, и мой голос прозвучал намного твёрже, чем я чувствовала себя на самом деле.

Я сжала амулет в ладони, пальцы впивались в грани, пока он не треснул, а потом лопнул с тихим, обманчиво скромным щелчком.

И из него вырвался свет. Он ударил по глазам так, что я зажмурилась, но даже сквозь сомкнутые веки он обжигал. Я чувствовала, как он проходит сквозь меня, сквозь камень под спиной, сквозь бурлящее Сумрачное Море, сквозь своды Чертога магии — будто сама реальность на мгновение вспомнила, что значит быть светлой.

Когда я открыла глаза, я увидела Дариуса. Но сразу поняла: это лишь оболочка вампира, ставшая сосудом для чего-то куда большего.

Его тело светилось изнутри ровным, живым сиянием, а янтарные глаза теперь были белыми — пустыми и в то же время бесконечно наполненными, как у самого Бога Природы. В его руках клубилась сила, от которой дрожала скала, а воздух звенел, как натянутая струна.

— Отто… — прошептала Юрун, и в её голосе я впервые услышала то, чего не слышала никогда.

Страх. Холодный, древний, тот, что рождается перед лицом силы, равной твоей.

Бог Природы — в теле Дариуса — медленно повернул голову ко мне. На его губах появилась улыбка, будто сквозь божественное проглядывало что-то человеческое.

— Беги, пуговка, — сказал он, и голос звучал двойным эхом: в нём сплетались интонации Дариуса и низкий, вибрирующий тембр бога. — У тебя меньше минуты.

И он бросился на Юрун.

Скала содрогнулась, когда два бога сошлись в битве. Я видела, как их силы врезаются друг в друга: зелёная магия природы, живая и буйная, как весенний шторм, встречала тьму Хаоса — вязкую, всепоглощающую, рвущую саму ткань пространства.

От каждого удара воздух звенел, а земля под ногами дрожала…

Чертог магии рядом пульсировал всё яростнее, будто сердце, готовое разорваться от напряжения. Казалось, он чувствует — пришло время.

Время перелома.

Я встала. Через боль, что сковывала рёбра, через усталость, которая тянула к земле свинцовым грузом.

— Вин! Дан! — я послала ментальный зов, вкладывая в него отчаянную надежду. И почувствовала их отклик. —