Битва темных душ - Вероника Фокс

Они появились через несколько секунд и подбежали ко мне.

— Аврора, — голос Вина дрогнул, но он не отвёл глаз. — Ты знаешь, что будет. Готова?

— Я знаю, — ответила я. — Но вы же знаете, что я этого не хочу…

— Ты не должна объясняться, — перебил меня Дан, положив руку мне на плечо. Его пальцы были тёплыми, уверенными. — Мы выбрали тебя. С самого начала. И этот выбор не меняется никогда.

Я посмотрела на них и почувствовала, как слёзы подступают к горлу, тяжёлые и горячие. Но не дала им пролиться. Вместо этого, я обняла их обоих, крепко, так, будто могла удержать их здесь, в этом мире, навсегда, защитить от того, что надвигалось.

— Спасибо, — прошептала я, уткнувшись в их плечи. — За всё.

Они обняли меня в ответ.

— Мы всегда будем с тобой, — сказал Вин, чуть отстраняясь, но не выпуская меня из кольца рук. — Вот здесь, — он коснулся места чуть выше груди, будто хотел впечатать это прикосновение в память. — Даже если ты не увидишь нас.

Небо над нами потемнело до цвета остывшего пепла, мрачное и тяжёлое, пропитанное магией так густо, что воздух стал вязким, почти осязаемым. В этой тьме пульсировал Чертог — он жил, дышал, и от его поверхности расходились волны силы, искажая пространство.

Я чувствовала, как время начинает замедляться, растягиваясь, будто само мироздание замерло в ожидании удара.

Вин и Дан закрыли глаза. Их лица на миг стали спокойными.

И тогда их тела начали меняться. Кожа становилась прозрачной, словно тонкая вуаль, сквозь которую проступал свет. Плоть таяла, растворяясь в магии, превращаясь в саму суть того, чем они были с самого начала.

Через несколько секунд от превратились в Дреги и упали к моим ногам с тяжёлым, окончательным звоном. От их лезвий исходил васильковый свет…

Я подняла их. Металл был холодным и тяжёлым, будто впитал в себя всю тяжесть их выбора.

И я побежала к чертогу магии.

Там, у подножия алтаря, должны были быть два паза. Мне нужно было их найти.

Я бежала, и ветер хлестал по лицу, срывая дыхание, заставляя спотыкаться на каждом шагу. Камни под ногами скользили, воздух был густым от магии и пепла, но я не сбавляла темп.

Краем глаза я видела, как Бог Отто в сосуде Дариуса постепенно теряет силу. Его зелёная магия, ещё недавно яркая, теперь тускнела, распадаясь на бледные всполохи. Юрун наступала неумолимо, нанося удар за ударом — каждый из них отдавался в пространстве глухим ударом, будто трещали сами нити мироздания.

Я подбежала к алтарю и, не теряя ни секунды, принялась судорожно искать пазы, ощупывая холодный камень дрожащими пальцами. Усталость и боль тянули вниз, но я загнала их в самый дальний угол сознания — сейчас они были непозволительной роскошью.

И нашла. Два углубления в основании Чертога, идеально совпадающие с формой Дрегов. Я остановилась, чувствуя, как мир вокруг замедляется, а тишина становится оглушительной.

Сделала глубокий вдох — последний перед тем, что изменит всё. На мгновение закрыла глаза, чтобы удержать в памяти лица тех, кто дал мне это оружие. И этот шанс. А потом, решительно распахнув их, подняла клинки.

И вонзила Дреги в пазы у подножия Чертога. Металл вошёл в камень с тяжёлым, окончательным звуком — будто сам мир выдохнул и замер, принимая эту жертву.

Боль ударила так, будто в меня вонзили раскалённое железо — нестерпимая, выворачивающая изнутри. Но я не собиралась отпускать рукояти. Ни за что. Пальцы впились в металл до побелевших костяшек, и даже когда тело выгибалось от спазмов, я держалась.

Я чувствовала, как из меня что-то вырывается, будто кто-то тянул за невидимую нить, вытягивая из глубины самое сокровенное.

Это был ИО.

Божество, дремавшее во мне, рвалось наружу, и клинки служили якорем и одновременно ловушкой: они тянули его к себе, пили мою силу капля за каплей.

По телу прокатывались болезненные удары, будто каждая клетка кричала от напряжения. Я стиснула зубы, чтобы не закричать, потому что знала: если голос сорвётся, если руки дрогнут хоть на миг — всё будет кончено.

А потом Чертог магии начал втягивать воздух, жадно глотать пространство. Вокруг меня закручивался вихрь: пыль, камни, обломки алтаря — всё летело к основанию, ударяясь о камень с глухим стуком, рассыпаясь в крошку. Реальность сжималась, как ткань, которую кто-то с силой стягивал в узел, и этот узел завязывался прямо вокруг меня.

И тогда я увидела, как из меня отделяется лисица.

Она стояла рядом — васильковая, полупрозрачная, с десятью хвостами, которые плавно изгибались, словно жили собственной жизнью. Её глаза были такими же, как у меня, — полными боли и решимости. Она смотрела на меня будто спрашивая: «Ты готова?»

Я едва заметно кивнула.

А потом она начала меняться. Её очертания дрогнули, контуры стали резче, свет — гуще. Хвосты сплетались в сложные узоры, будто записывали в воздухе древние руны, и в каждом движении чувствовалась сила, которую я никогда не могла удержать внутри себя.

Через несколько секунд от лисицы не осталось ничего — лишь маленький огонёк, зависший в воздухе. ИО, божество времени, пульсировало силой так, что скала подо мной дрожала, будто сама земля прислушивалась к этому ритму.

Огонёк замер на миг, словно взвешивая всё, что должно случиться. А потом рванулось вперёд. Оно врезалось в грудь Весперы.

Я видела, как тьма, густая, вязкая, похожая на смолу, начала рваться изнутри. Юрун сопротивлялась: её тело выгибалось, пальцы впивались в камень, рот раскрывался в беззвучном крике, который, казалось, разрывал само пространство. Чёрные нити вырывались из глаз Весперы, из её рта, извивались в воздухе, пытаясь найти опору, вцепиться, удержаться. Но ИО было сильнее. Юрун падала на колени, её движения становились всё более судорожными, а потом обмякла. Тело моей сестры осело, словно кукла, у которой разом перерезали все нити.

Я держалась из последних сил, и, когда перевела дух, моргнув несколько раз, увидела Дариуса. Бог Природы шёл ко мне. Его шаги были медленными, тяжёлыми, будто каждый из них тянул за собой весь вес мира. Янтарные глаза смотрели прямо на меня.

Он дошёл до меня, опустился на колени и осторожно, почти благоговейно, положил ладонь мне на щеку.

— Прости, пуговка, — прошептал он. Голос его звучал хрипло, непривычно, будто слова давались с трудом. — Но так было предначертано.

— П… прощаю, — выдохнула я. Мой голос дрогнул, но я не отвела взгляда.

— Береги себя, — настойчиво повторил он. — Пожалуйста.

Его глаза закрылись. И в тот же миг тело, служившее сосудом для Бога Природы, начало