Измена на Первом Курсе - Мира Лаверн

из моей кружки.

Как сказала, что иногда парням нужно дать возможность соскучиться.

Никита и Катя не просто обманывали меня.

Они вместе регулировали моё поведение.

Он отталкивал.

Она объясняла, почему это нормально.

Он не отвечал.

Она советовала не писать второй раз.

Он просил предупреждать о визитах.

Она убеждала, что в общежитии всем нужно личное пространство.

Каждый раз, когда я приближалась к правде, Катя мягко отводила меня в сторону.

— Ты специально приходила ко мне? — спросила я.

— Что?

— Когда он был здесь.

— Нет.

— В ту пятницу. Когда мы должны были пойти в кафе.

— Я пришла, потому что увидела, что ты одна.

— А он где был?

Катя молчала.

Я посмотрела на кровать.

На смятую простыню.

На две кружки.

— Он был здесь?

— Соня, не надо.

— Ты сидела со мной несколько часов, а потом вернулась к нему?

— Всё было не так.

— А как?

Катя вытерла слёзы.

— Он пришёл позже.

— После того, как ты ушла от меня?

— Да.

— И ты ему всё рассказала?

— Что?

— Что я подозреваю. Что я спрашивала про духи. Что мне больно.

— Нет.

Слишком быстрый ответ.

— Ты рассказала.

— Я не…

— Поэтому он на следующий день принёс кофе и извинился.

Никита вмешался:

— Я сам понял, что перегнул.

— Откуда?

— Потому что я не идиот.

— Правда?

Он стиснул зубы.

Я хотела услышать всё.

Каждую деталь.

Хотела заставить их произнести даты, время, места. Узнать, когда он впервые её поцеловал. Где я была в этот момент. Как они потом смотрели мне в лицо.

Мне казалось, если я получу точную последовательность, боль станет понятной.

У неё появятся границы.

Но с каждым ответом становилось только хуже.

— Покажи переписку, — сказала я.

Катя отступила.

— Нет.

— Почему?

— Потому что это личное.

Я смотрела на неё несколько секунд.

— Личное?

— Я понимаю, как звучит.

— Нет, ты не понимаешь.

— Там есть вещи, которые…

— Которые что? Сделают мне больнее?

— Да.

— Ты только что стоишь в футболке моего парня.

— Он уже не…

Она замолчала.

— Договори.

— Я не хотела так сказать.

— Уже не мой?

— Соня…

— Когда он стал твоим?

— Он не вещь.

— Тогда почему вы делили его за моей спиной?

— Я никого не делила.

— Покажи телефон.

— Нет.

Я шагнула к столу.

Катя бросилась вперёд и схватила телефон первой.

— Не трогай!

— Покажи переписку!

— Я сказала нет!

— Потому что там видно, что он врал?

— Ты и так знаешь!

— Я ничего не знаю!

Я попыталась взять телефон.

Катя оттолкнула мою руку.

— Уйди из моей комнаты.

— Ты приходила в мою!

— Сейчас я прошу тебя уйти.

— А когда ты лежала с ним, пока я была за стеной, ты тоже думала, что это твоя комната и твои правила?

— Хватит!

Катя закричала впервые.

Из коридора снова послышался шёпот.

Кто-то, видимо, решил, что опасность пожара миновала, но никто не расходился.

Им было интереснее смотреть на нас.

Я заметила телефон Оксаны в приоткрытой двери.

Камера снова была направлена внутрь.

— Убери телефон! — крикнула я.

Оксана дёрнулась.

— Я не тебя снимаю.

— А кого?

— Вообще не снимаю.

— Я вижу!

Она опустила руку, но экран продолжал светиться.

Никита встал между мной и Катей.

— Всё. Хватит.

— Не подходи.

— Ты должна выйти.

— Я должна?

— Это не твоя комната.

— Зато твоя зубная щётка.

— Опять ты…

— Твоя кружка. Зарядка. толстовка. Еда, которую я тебе принесла. Ты здесь живёшь?

— Иногда оставался.

— А потом приходил ко мне?

— Мы уже это обсудили.

— Нет!

Я толкнула его в грудь.

Не сильно.

Просто хотела, чтобы он отступил.

Никита перехватил мои запястья.

— Успокойся.

— Отпусти меня.

— Успокойся.

— Отпусти!

— Соня, прекрати!

Я вырвала руки.

— Не смей меня трогать!

— Тогда перестань бросаться на людей.

Я замерла.

— Я на тебя не бросалась.

— Ты только что меня толкнула.

— Потому что ты встал передо мной!

— Посмотри на себя.

Эта фраза прозвучала очень тихо.

Я посмотрела.

На свои руки.

Они дрожали.

На груди была старая толстовка, которую я натянула поверх пижамы.

Волосы спутались.

Лицо горело.

Я плакала, не вытирая слёз.

За дверью стояли люди.

У некоторых в руках были телефоны.

Катя рыдала за спиной Никиты.

А сам Никита выглядел почти спокойным.

Почти разумным.

Будто именно он оказался единственным взрослым в комнате.

— Я должен был сказать раньше, — произнёс он. — Я признаю.

— Ты изменял мне.

— Отношения уже закончились.

— Ты мне не сказал.

— Я пытался.

— Нет.

— Ты не хотела слышать.

— Потому что ты говорил, что любишь меня!

— Я не мог просто оборвать всё в один день.

— Зато мог начать с ней.

— Так получилось.

— Несколько недель получалось?

— Мы с Катей не планировали.

— Как удобно.

— Я не хотел, чтобы всё произошло так.

— А как ты хотел? Закончить фильм, съездить со мной домой, встретиться с моими родителями, а потом сообщить, что ты внутренне вышел из отношений месяц назад?

— Я бы не поехал домой.

— Мы выбирали билеты вчера!

— Потому что ты начала при Марке!

— Ты сам сказал, что поедем вместе.

— По привычке!

Он повысил голос.

В комнате стало тихо.

Даже Катя перестала плакать.

— По привычке, — повторила я.

— Да.

— Ты целовал меня по привычке?

Никита отвёл глаза.

— Отвечай.

— Я не обязан обсуждать это перед всеми.

— Ты спал со мной по привычке?

— Соня, хватит.

— Говорил, что любишь, по привычке?

— Я сказал, хватит!

— А потом приходил сюда?

— Я уже всё объяснил!

Эти слова попали на запись.

Не всё, что было до них.

Не зубная щётка.

Не его признание, что он оставался здесь ночевать.

Не Катина футболка.

Не мой вопрос о том, когда именно отношения закончились.

Только я, стоящая посреди чужой комнаты и кричащая на человека, который говорил тихо.

— Ты ничего не объяснил! — крикнула я. — Ты просто решил, что можешь встречаться с двумя девушками, пока тебе удобно!

— Я с тобой уже не встречался.

— Я об этом не знала!

— Потому что ты не принимала!

— Что не принимала? Ты не расставался со мной!

— Я говорил, что всё изменилось!

— Люди не читают мысли!

— Любой другой человек понял бы!

Эта фраза остановила меня.

Любой другой.

Значит, проблема была не в том, что он лгал.

Проблема была во мне.

Я оказалась слишком глупой, чтобы правильно расшифровать опоздания, молчание и просьбы дать пространство.

Нужно было понять, что «я люблю тебя» означает «мы расстались».

Что обсуждение билетов — это вежливость.

Что близость — привычка.

Что обещания — чувство вины.

Все вокруг, наверное, давно поняли.

Только я продолжала жить внутри отношений, которых, по словам Никиты, уже не существовало.

— Соня, — сказала Яна.

Я не отреагировала.

Она подошла и встала рядом.