Клаузевиц - Рудольф фон Кеммерер

общее командование союзной армией взял на себя русский генерал Виттгенштейн, с которым были заранее согласованы все меры. Блюхер благодаря этому мог исполнить свое заветное желание и принять личное участие в сражении. Вместе с офицерами своего штаба он возглавил атаку прусской конницы. Клаузевиц в какой-то момент оказался внутри вражеского батальона, и маленький французский пехотинец попал ему штыком за правое ухо. Шарнхорст также получил ранение, которое сперва казалось неопасным; однако недостаточный уход и нежелание раненого сделать перерыв в своей бурной деятельности привели к быстрому ухудшению ситуации. Несколько недель спустя Шарнхорст скончался.

В штабе Блюхера его сменил Гнейзенау, и эта потеря не оказала непосредственного влияния на ход боевых действий. Тем не менее, Клаузевиц был прав, когда называл ее «невосполнимой для армии, государства и всей Европы». Шарнхорст обладал более серьезным, чем у Гнейзенау, опытом в военно-политических переговорах и большим самообладанием. Он стал бы прекрасным военным советником короля в главной квартире; именно здесь его ясный взгляд на вещи, несгибаемая воля и блестящее искусство убеждения были бы весьма кстати.

Клаузевиц остался при Гнейзенау и продолжил выполнять те же обязанности, что и при Шарнхорсте. Он принимал участие в совещаниях, которые состоялись перед сражением при Баутцене 20–21 мая. Его участие было весьма ценным подспорьем для Гнейзенау, тем более что к концу мая в Силезии создалась ситуация, похожая на ту, которую они обсуждали два года назад. Когда перемирие[27] временно прервало боевые действия, Гнейзенау вновь ходатайствовал о принятии своего помощника на прусскую службу — и снова безуспешно. Клаузевиц тем временем написал историю весенней кампании, которая должна была придать прусскому народу веру в успех освободительной борьбы; книжка была анонимно отпечатана в Глаце.

Тем временем закончилось формирование Русско-немецкого легиона, в составе которого Клаузевиц значился еще с осени 1812 года. Он был по морю переброшен к устью Одера, чтобы войти в состав новой Северной армии под командованием шведского кронпринца. В начале августа Клаузевиц отправился к новому месту назначения.

Русско-немецкий легион состоял главным образом из пруссаков, которые в свое время покинули Отечество, чтобы воевать против французов, либо были взяты в плен русскими в кампании 1812 года. Наряду с ними в легионе были представители других немецких земель и русские. Командный состав был преимущественно прусским, обучение проходило по прусскому образцу. В состав легиона входили дивизия из шести пехотных батальонов, егерская рота, восемь эскадронов кавалерии и две батареи. Он вошел в состав корпуса вместе с более крупным Англо-немецким легионом, небольшой шведской дивизией, мекленбургской и ганзейской бригадами, прусскими вольными стрелками Лютцова и несколькими казачьими полками под командованием Теттенборна. Эта пестрая масса насчитывала примерно 27 тысяч человек, и уровень подготовки местами оставлял желать лучшего. Командовал ею граф Вальмоден-Гимборн, успевший побывать на ганноверской, прусской и австрийской службе; теперь он был российским генералом. Финансовое обеспечение легиона взяли на себя англичане.

Клаузевиц стал генерал-квартирмейстером в штабе корпуса. Вальмодена он считал талантливым солдатом и особо отмечал его личную храбрость и спокойствие в битве. В декабре в письме Гнейзенау Клаузевиц рекомендовал своего начальника как прекрасного командующего авангардом, осторожного, вдумчивого и смелого.

Разместивший свою штаб-квартиру в Гамбурге маршал Даву имел под командованием французские и датские войска, более многочисленные и опытные, чем корпус Вальмодена. Последнему в связи с этим было поручено прикрывать правый фланг Северной армии, а также защищать порт Штральзунд, через который проходила линия снабжения шведов. В случае наступления противника было предписано отходить — 10 тысяч человек должны были двигаться на Штральзунд, остальные 17 тысяч — на Берлин. Это была опасная ситуация, поскольку силы разделялись и противник мог действовать на внутренней линии; такому опытному военачальнику, как Вальмоден, недостатки этого плана были очевидны. Если бы шведский кронпринц предоставил своему подчиненному свободу действий, тот мог бы в зависимости от обстоятельств действовать всем корпусом, прикрывая оба направления. У него было достаточно много кавалерии, что на данном театре военных действий являлось несомненным преимуществом.

Сразу же после окончания перемирия (17 августа) Даву начал боевые действия, двинувшись на восток, прямо на корпус Вальмодена. Когда последний с боями отступил, французы повернули на северо-восток, за подразделениями, направленными на защиту Штральзунда. Даву занял сильную, прикрытую многочисленными озерами позицию у Шверина, находившуюся между двумя группировками его противников. Атаковать французов на этой позиции было невозможно, оставалось лишь постоянно беспокоить их коммуникации. По приказу шведского кронпринца Вальмоден продолжил движение на Берлин, где ожидалось решающее сражение. Успех при Гросберене[28] сделал этот маневр излишним и одновременно исключил угрозу для правого фланга Северной армии. В связи с этим Вальмоден решил вновь сосредоточить свой корпус и отрезать Даву от Гамбурга.

Однако французский маршал 2 сентября покинул свою позицию и отошел на рубеж рек между Лауэнбургом и Любеком. Здесь он взял под свой контроль все ключевые переправы и вновь занял сильную позицию, прикрытую озерами и болотами. В штабе Вальмодена решили, что отход связан с приказом Наполеона отправить часть сил в Саксонию, и двинули основную часть корпуса на запад, чтобы переправиться через Эльбу и атаковать противника на другом берегу. Мост был уже наведен, когда стало ясно, что Даву руководствовался иными соображениями; после этого корпус вновь сосредоточился неподалеку от вражеских позиций. Из бумаг перехваченного курьера следовало, что небольшая дивизия французов все же двинется по левому берегу Эльбы, чтобы обеспечить связь Даву с Магдебургом. После этого Вальмоден переправил через реку 12 тысяч человек, включая 3 тысячи всадников. Двинувшись на запад, они атаковали трехтысячную французскую дивизию. Численное превосходство в некоторой степени компенсировалось более высокой выучкой французов, так что победу над последними можно считать весьма значительным достижением. Были захвачены все вражеские повозки, орудия и одно знамя. Клаузевиц, однако, был недоволен исходом, считая, что, если бы его советы были приняты, французская дивизия оказалась бы полностью разгромлена, а ее командующий попал бы в плен.

Тем не менее, поражение убедило Даву действовать сугубо оборонительно, опираясь на Гамбург. У Вальмодена не было сил для того, чтобы прорвать вражеские позиции. Клаузевиц, однако, считал дальнейшее усиление корпуса бессмысленным распылением сил. Более того, вместе со своим командиром он добивался переброски Русско-немецкого легиона на главный театр военных действий, в чем им было отказано. В результате корпусу пришлось ограничиться наблюдением за противником и небольшими операциями, среди которых стоит особо отметить захват Бремена.

Ситуация в районе Гамбурга оставалась неизменной до начала декабря, когда шведский кронпринц лично прибыл, чтобы нанести удар датчанам. Даву с французскими полками отступил непосредственно в город, где оставался до конца