Остаться в контакте с подростком. Путь от конфликта к спокойствию - Ишай Бусси

на своих родителей. Есть объяснение получше. Миндалевидное тело – это как детектор дыма: он важен, необходим и предназначен для спасения жизни. В случае чрезвычайной ситуации и угрозы жизни амигдала поможет нам прожить еще один день, связавшись с нервной системой (подробнее об этом – в следующей главе), что позволит нам бороться, бежать или замереть.

К сожалению, у многих детей детектор дыма срабатывает, когда уже подгорают тосты. Тем не менее эти ложные сигналы тревоги ощущаются в их теле вполне реальными.

Когда мы теряем самообладание, происходит активация миндалевидного тела. Гнев или ярость маскируют глубокий страх, берут верх, и мы выходим из себя. Все через это проходили, и некоторым из нас до сих пор стыдно.

«Захват» миндалевидного тела не всегда выглядит как акт агрессии. Например, я, оказавшись в таком состоянии, скорее замкнусь и отступлю (убегу), чем накричу. Разница в том, в какой степени мы выплескиваем это наружу (экстернализация) или удерживаем внутри (интернализация). Часто это определяется нашим темпераментом. Мой сын скорее экстернализатор: его миндалевидное тело берет верх. В этом аспекте он пошел в маму. А дочь интернализатор: как и я, она с большей вероятностью замолчит и убежит.

Подростки, экстернализирующие свои чувства, привлекают гораздо больше внимания, чем те, кто свои ощущения прячет. Но если ваш ребенок ведет себя тихо и не привлекает к себе внимания, это не означает, что он не проводит много времени в плену у своей амигдалы. Просто такие дети чаще замирают и убегают, но тихони тоже нуждаются во внимании и заботе.

В ходе одного интересного исследования детей и взрослых в возрасте от 8 до 32 лет просили смотреть на серию изображений испуганных лиц, а их мозг сканировали с помощью МРТ, отслеживая мозговую активность. По сравнению с детьми или взрослыми, у подростков миндалевидное тело реагировало на фотографии активнее [6]. Из этого следует, что при благоприятных обстоятельствах подростки с большей вероятностью будут испытывать страх и эмоциональные реакции. Если учесть ранние травмы или отсутствие заботы, различия становятся еще более значительными.

ПФК – наша первая линия защиты от активации амигдалы. Функционируя, она сканирует информацию и опыт, прежде чем определить, стоит ли передавать их в миндалевидное тело. Поскольку у подростков ПФК еще не до конца развита, для многих из них стрессовыми переживаниями становится то, что вообще-то является не более чем небольшой проблемой, например, домашнее задание, работа по дому, проигрыш в игре или конфликт со сверстниками. И эти переживания попадают прямиком в амигдалу. Поэтому они часто реагируют несоразмерно мощной вспышкой гнева, замыкаются в себе или убегают. И это может произойти стремительно.

Имейте в виду, что активированная амигдала вашего подростка часто запускает реакцию вашего собственного миндалевидного тела. Вы легко можете превратиться в двух баранов, упирающихся друг в друга рогами. В такие моменты очень важно обратиться к своей ПФК. Для этого нужно взять паузу, несколько раз глубоко вдохнуть или использовать другие навыки для прохождения через тяжелую ситуацию. Несправедливо ожидать, что наши дети будут справляться с этим так же быстро и эффективно, как мы. Будучи взрослыми людьми с более развитым мозгом, мы должны требовать от себя высоких стандартов. Сколько бы времени вам ни понадобилось, чтобы переключиться на свою ПФК, подростку потребуется гораздо больше.

Не принимайте активацию миндалевидного тела близко к сердцу; дети ничего не могут с собой поделать. Эти вспышки – тяжелая, но нормальная часть подросткового возраста, особенно раннего. Помните, что мы объясняем, а не оправдываем их поведение. Об ответственности мы поговорим в девятой главе.

Дофамин

Третий аспект работы мозга подростка, характерный для этого периода жизни, связан с дофамином, нейромедиатором, участвующим в нашей системе вознаграждения. Именно он дает нам ощущение радости или волнения в предвкушении чего-либо нового – следующей серии любимого сериала, встречи с лучшим другом или того трансцендентного опыта, который мы получаем на природе. Для меня это – предвкушение от погружения ложки в контейнер с любимым мороженым, от сражения с друзьями и родными в настольную игру, от плаванья на сапе по озеру или игры в баскетбол.

У подростков выделяется гораздо больше дофамина в ответ на переживания, чем у детей или взрослых. То, что для нас хорошо, для них прекрасно! Им просто веселее, чем нам, они получают больше удовольствия. Порой это даже кажется несправедливым, и я завидую тому, сколько радости получает моя дочь, проводя время с друзьями или рассказывая о своем последнем увлечении. Ладно, насчет зависти я шучу, но нам полезно ценить этот аспект подросткового возраста. Это во многих отношениях веселое и захватывающее время.

Обратной стороной, естественно, является то, что тяга к новым захватывающим впечатлениям в сочетании с ненадежной ПФК – идеальный рецепт для принятия глупых и досадных решений. Вспомните историю Брианны в начале главы.

К 16 годам, когда подростки достигают второго этапа подросткового возраста, они обладают такой же способностью обучаться и анализировать, как и мы. Неверные решения они принимают не из-за недостатка знаний или сообразительности. Спросите у большинства подростков, осознают ли они, насколько опасно водить автомобиль в нетрезвом виде или нарушать правила дорожного движения. Да! Важно ли доверие? Да! Важно ли хорошо учиться в школе и «стараться изо всех сил»? Да, да, да! В большинстве случаев наши дети все понимают. В чем же проблема?

Все сводится к сочетанию незрелой ПФК и потока дофамина. Психологи используют термин гиперрациональное мышление для описания того, как подростки обычно переоценивают вознаграждение за деятельность и преуменьшают затраты.

Брианна уважает своих родителей и не хочет утратить их доверие. Она знает, как важен для ее психического здоровья сон, и если она улизнет, то на следующий день будет чувствовать себя виноватой и разбитой. Она также понимает, что ее могут поймать и это подорвет доверие родителей. Но на часах одиннадцать вечера, ей одиноко и скучно, а подруга только что прислала сообщение и предложила встретиться в парке. Брианна прекрасно понимает, что существует множество очевидных причин остаться дома, но выброс дофамина, который она получает от предвкушения того, что выберется на улицу в ночи и встретится с друзьями, уже улучшает ее настроение. Поэтому решение улизнуть из дома побеждает.

Здесь важно отметить, что это не бунт против родителей. Ничего личного, дело не в них.

Сочетание незрелой ПФК и прилива дофамина делает вашего подростка более склонным к риску и принятию импульсивных решений. Добавьте сюда влияние сверстников, и готовность пойти на риск возрастет многократно. Это не хорошо и не плохо; это просто часть процесса.