Остаться в контакте с подростком. Путь от конфликта к спокойствию - Ишай Бусси

Подростки, которые действительно испытывают сложности, часто воспринимают себя как вечно подавленных или тревожных. Они считают, что никогда не пребывают в состоянии регуляции. Но такие моменты бывают у всех, Дана называет их «проблесками». У каждого из нас. Попросите ребенка обращать внимание на эти исключительные состояния или короткие моменты, каждый раз как они случаются.

Родители часто спрашивают меня: как узнать, находится ли мой подросток в состоянии торможения или возбуждения, или это обычное подростковое настроение? Нормальное развитие ребенка подразумевает, что он проводит много времени в состоянии торможения или возбуждения. Капризы и смена настроений у подростков, равно как и у взрослых, возникает в одном из двух нижних состояний. Однако нормальное развитие подростков также включает в себя длительное пребывание в состоянии регуляции, особенно по мере того как они становятся старше. Помните, что цель – не отсутствие этих нижних состояний, а гибкость и восстановление. Нас должны беспокоить те дети, которые застряли «внизу» и никак не могут выбраться. Способность возвращаться к уравновешенному состоянию – фундаментальный навык, которым необходимо овладеть. Вы можете помочь своему подростку, сначала осознав, где находитесь вы сами на лестнице состояний в тот или иной момент. В конце концов, понимание того, почему они чувствуют себя определенным образом, менее важно, чем понимание того, что конкретно они чувствуют. Осознание происходящего момент за моментом открывает путь к эффективным решениям.

Принцип 2. Нейроцепция

Большинство из нас смотрит на других и окружающую среду через призму своего восприятия. Мое восприятие чего-либо относится к моим мыслям и представлениям об этом. Например: этот щенок такой милый, я ненавижу все эти дожди, люди в моем районе очень дружелюбны, мне нравится эта книга. Но на самом деле наше восприятие чего-либо не является нашей первой реакцией.

Вегетативная нервная система – как наша личная охрана. Она ловит сигналы опасности, оценивает их и при необходимости нас защищает. Нервная система первой реагирует как на наш внутренний, так и на внешний мир, и ей хочется одного: чтобы мы были в безопасности.

Восприятие следует за нами по пятам. Это история, которую мы создаем вслед за первоначальной реакцией нервной системы. Чуть позже я расскажу об этом подробнее.

Для описания того, как наша нервная система реагирует на окружающую среду, Порджес придумал термин «нейроцепция». Чтобы проиллюстрировать его, я расскажу одну историю.

Стояла весна 2022 года. Мой младший ребенок, которому тогда было 10 лет, должен был вернуться домой из школы; обычно этот путь пешком занимал 10 минут. Прошло уже несколько минут с тех пор, как он обычно открывал дверь. У него тогда еще не было мобильника, но были детские часы-телефон, с которых он мог звонить. Прошло еще 5 минут, а его все не было, и он не звонил. В груди стало тесно, сердце забилось быстрее. Еще через 10 минут я расхаживал по комнате, охваченный тревогой, так как сын почти никогда не опаздывал. Моя нейроцепция чуяла опасность. Мое восприятие последовало за ней, и я стал предполагать худшее. Его похитили? Или над ним издеваются, а он один и напуган?

Я сел в машину и поехал в парк возле его школы. Никого. Моя нервная система была готова защитить меня любой ценой. В конце концов я решил позвонить маме его близкой подруги, с которой он часто ходил домой из школы. Это было похоже на последнюю попытку перед тем, как я позвоню в полицию, ведь прошло уже 20 минут с тех пор, как закончились уроки, и я не знал, где он. Мама ответила как ни в чем не бывало: после школы он пошел с ее дочерью к их друзьям. Я позвонил той маме, и она сообщила, что они смотрят сериал и перекусывают. Моя нейроцепция мгновенно изменилась. Пульс вернулся к исходной частоте, а тело – к состоянию регуляции. Я поехал и забрал сына, а по пути домой мы поговорили о безопасности и общении.

Именно моя нейроцепция, а не восприятие, управляла мной в течение тех долгих 20 минут.

ИСТОРИЯ СЛЕДУЕТ ЗА СОСТОЯНИЕМ

Теперь, когда вы знаете, что в первую очередь нами движет состояние нашей нервной системы, важно поговорить о роли наших мыслей или того, что я часто называю нашими историями. Итак, перед вами еще одна история.

Одним весенним вечером несколько лет назад я прибирался после ужина, слушал свой плейлист «Танцы на кухне» и ощущал себя в состоянии наивысшей регуляции, когда мне неожиданно позвонила подруга.

«Ишай, прости, что беспокою, но мне нужна твоя помощь; не мог бы ты приехать ко мне прямо сейчас?»

Она сказала, что ее 16-летний сын Тим и его отец Джей вот-вот поссорятся и она боится, как бы кто-то из них не пострадал. Я успел как раз вовремя. Я уже знал, что и Джей, и Тим будут жутко возбуждены, а значит, мне придется держать себя в руках. Едва переступив порог, я увидел, что они сцепились на лестнице. Началась операция под названием «угомони этих двоих». Сначала я попросил Джея отойти и дать мне возможность несколько минут побыть с Тимом. Я сел рядом с Тимом на лестнице и несколько раз намеренно вдохнул, пытаясь заставить свою нервную систему работать в унисон с его. Свой голос я использовал как еще один инструмент для помощи Тиму. Спокойно, тихо и по-доброму я произнес: «Привет, приятель». Тим еще не вышел из состояния паники и учащенно дышал. Я знал, что ему нужно сбросить напряжение, прежде чем мы сможем поговорить, поэтому предложил пойти со мной на прогулку. Я почувствовал облегчение, когда он ответил: «Конечно».

Пока мы шли к ближайшему парку, Тим делился своими историями, продиктованными его взбудораженным состоянием. «Ненавижу отца. Клянусь Богом, если бы он подошел ближе, я бы его убил! Он такой говнюк!».

Поскольку Тим был так возбужден, я не знал, насколько серьезно воспринимать эти истории. Прогулка и движение, моя регуляция и время – все это помогло нервной системе Тима успокоиться. Мы сели на скамейку в парке. Я продолжал управлять своим телом и голосом, предлагая взаиморегуляцию. Вместо того чтобы пытаться решить его проблему или подбодрить, я спросил, как он себя чувствует в этот момент. Он ответил, что чувствует себя лучше, а его тело немного расслабилось. После этого мы смогли провести вдумчивую беседу, в которой я в основном с любопытством слушал и пытался понять. Оказалось, что Тим любил