Can’t Stop Won’t Stop: история хип-хоп-поколения - Джефф Чанг

Музыкальный критик Дэвид Марш и публицист Филлис Поллак поведали о письме Алериха в статье, открывающей выпуск The Village Voice. При помощи своей организации Music In Action Маршу и Поллаку удалось мобилизовать Американский союз защиты гражданских свобод и лидеров отрасли, и те выразили официальный протест против действий ФБР. После того как Тёрнер направил коллективное письмо сочувствующим конгрессменам, ФБР отступило.

ВЫБОР СТОРОН

NWA неожиданно для всех проверили свободу слова на прочность. Это вызвало возмущение даже среди тех, кто симпатизировал группе.

«Я тогда думала, что NWA – порождение Сатаны и что пошли эти негры на хер, реально, – говорит хип-хоп-журналистка Шина Лестер, редактор Rap Pages и Vibe, работавшая в то время редактором отдела молодежи и культуры издания Los Angeles Sentinel из Южного Централа, принадлежавшего черным владельцам. – Я читала о них и не понимала, да кто такие эти ублюдки? Что вы имеете в виду под „сука это“ и „шлюха то“? К черту их. Если я сука, то поцелуй меня в зад. Я просто чувствовала, что иметь дело с NWA контрпродуктивно».

Так считала не только она. Политические и культурные радикалы, испытывавшие трепет перед освободительной борьбой своих предков в странах третьего мира, были прогрессистами хип-хопа, однако их привлек стремительно меняющийся ландшафт современной поп-культуры. Медиадамба, сдерживающая поток голосов цветной молодежи, готова была вот-вот рухнуть, и хип-хоп давал уверенность в том, что потоп близко. Цветные парни и девчонки захватывали общественное радио и радиостанции своих колледжей, издавали журналы, открывали кафе и клубы, создавали искусство, дизайн и поэзию с той же энергией, с какой штурмовали административные здания.

NWA поставили радикальную молодежь перед дилеммой. С одной стороны, NWA подарили им рэп с посылом «я не пустое место» в духе песни Express yourself Чарльза Райта и Watts 103rd Street Band и люмпен-пролетарское бунтарство под девизом «На хер полицию». С другой – нельзя было не заметить очарования строк вроде: «Говорю ребенку, который смотрит на меня: „Жизнь – это суки и деньги, не более“»[221], привлекавших еще и тем, что произносились они под захватывающие ритмы, заставляющие сердце биться чаще.

Первые бойкоты творчества NWA начались с подачи местных радиодиджеев и хип-хоп-журналистов, которые публично возмущались воинственным невежеством крю, а в частных беседах выражали двойственное отношение к душераздирающей силе их музыки. Хип-хоп-диджеи из Области залива Сан-Франциско Дэйви Ди и Кевин «Кевви Кев» Монтаг на своих студенческих радиошоу, которые слушала вся страна, объявили бойкот творчеству NWA и Изи И. По их словам, они пытались создать афроцентричное радио и посчитали, что музыке NWA не место в их эфире. Оба посвятили многие часы дебатам на радио со звонками в студию, и их слушатели в итоге поддержали запрет. Бойкот распространился и среди других хип-хоп-шоу страны.

Для хип-хоп-прогрессистов, истинно верующих и принявших рэп как голос своего поколения, NWA звучали воинственно бессвязно. Их музыка вышла за все принятые ранее границы в разговорах о проблемах женоненавистничества, гомофобии и насилия. NWA усилили диалоговое измерение рэпа, и такая реакция была сутью их творческой новации. Они ожидали критику в свой адрес, но не слышали ее: их голос был громче. Дерзкий и уверенный в себе Йелла даже продемонстрировал внутреннюю шутку крю, сделав скретч, в котором женский голос произносил: «Надеюсь, все вы, искушенные ублюдки, услышите то, что я хочу сказать».

Хип-хоп-прогрессисты слышали и находились в смятении. Через тридцать лет после призыва Бараки к «стихам, которые убивают» радикальный шик превратился в гангста-шик. Как и блюз для поколения белых беби-бумеров, эти россказни, полные пьяных, обдолбанных, хулиганских, безответственных, преступных, кровожадных ниггеров, казались именно тем, чего жаждало их поколение. Что обескураживало еще больше, так это то, что NWA настроили против себя заядлых врагов прогрессистов: христианских консерваторов, ФБР и демагогов поколения беби-бумеров. NWA собирались заставить каждого хип-хоп-прогрессиста признать свое отношение к их музыке и занять одну из сторон.

Когда Straight Outta Compton получил популярность среди белых, дела стали совсем плохи. Гангста-рэп оказался больше чем просто новым панк-роком; он стал еще более грозным громоотводом для молодежной культуры, чем белая рок-музыка. В то же время, вне всяких сомнений, эту музыку было сложно отстаивать: для хип-хоп-прогрессистов она была не продуктом своей среды, катализатором прогрессивной дискуссии или объективным уличным репортажем о социальном отчаянии, а началом деградации черных идеалов.

На фотографии для обложки журнала The Source 1990 года Изи И нацеливал свой девятимиллиметровый пистолет на читателя. «ГАНГСТА-РЭПЕР: АГРЕССИВНЫЙ ГЕРОЙ ИЛИ НЕГАТИВНАЯ РОЛЕВАЯ МОДЕЛЬ?» – спрашивали читателя с обложки. В самой статье, призванной дать ответ, вокруг гангста-рэпа разгорелись жаркие дебаты. Дэвид Миллс писал: «Вы задаетесь вопросом, вышли ли дела из-под контроля и пройдут ли, как в случае с утечкой радиации, годы, прежде чем мы по-настоящему поймем последствия наших неприятных маленьких развлечений?» [59]

Что еще хуже, культура, казалось, разжигала политические войны: войну с бандами, войну с наркотиками, войну с молодежью. Как писали в The Source Роб Марриотт, Джеймс Бернард и Аллен Гордон, «самое печальное, что эти нападки на рэп помогли подготовить почву для самого репрессивного и ошибочного законодательства о преступлениях. Три предупреждения? Обязательные приговоры? Больше копов? Больше тюрем? Полная чушь» [60].

Но ведь хип-хоп-прогрессисты всегда утверждали, что СМИ должны быть открыты для всех лишенных голоса? Называя себя журналистами и посредниками между толпой и лишенными голоса людьми, Айс Кьюб и NWA перехитрили хип-хоп-прогрессистов. Они утверждали, что никто другой, кроме них, не говорит за черного брата с квартала – так громко, отчетливо и бесстыдно. Так что Straight Outta Compton обозначил начало новой одержимости хип-хопа «Реальным». С этого момента рэперам необходимо было представлять – кричать за тех, кого не слышно, и таким образом проговаривать непроговариваемое. Жизнь на краю пропасти – со всей ее непредсказуемостью, противоречивостью, неустойчивостью, угрозами, трагедиями и иронией, с ежедневными смертями и сопротивлением – должна была быть описана во всей ее страстной сложности, нарисована смелыми мазками, обрамлена широкими рамками, нацелена с лазерной точностью. Поколению нужно было убить своих демонов.

Многим молодым хип-хоп-прогрессистам, таким образом, пришлось прийти к своему собственному моменту NWA – моменту удивления и капитуляции, когда возмущение сменилось сочувствием, неприятие стало признанием, а нетерпимость уступила место объятиям. «Я ходил в клуб „Фанки Регги“ и помню, как посреди танцпола впервые услышал Dopeman и остановился, – вспоминает Лестер. – Я подошел к краю танцпола и просто сконцентрировался на словах, что было сложно сделать, потому что бит был совершенно безумным. Текст поразил меня настолько сильно, что мне пришлось отойти в сторону и по-настоящему задуматься об услышанном. И тогда-то я влюбился в NWA. В моей жизни были моменты, когда я думал об определенных вещах, или мирился с определенными вещами, или относился к вещам определенным образом, а затем, словно по щелчку пальцев, приходила ясность. И это был один из таких моментов».

Неожиданно призраки 1965 года оказались не только пророческими, но и настоящими. Они выглядывали из-за плеча Айс Кьюба. Они подталкивали хип-хоп-прогрессистов к тому, чтобы отбросить определенности прошлого и принять свое поколение и его будущее, даже если это означало подойти вплотную к апокалипсису и полному распаду. Нового тысячелетие было уже на пороге.

Слова Ричарда Дедо из Уоттса казались пророческими:

С тех пор как передали им гражданские права,

Эти огни освещали ночи.

И они говорят, что не остановятся,

пока у всех не будет равных прав.

Мне кажется, эти ниггеры не шутят[222].

Looks to me like dem niggas ain’t playing.

(15) Реальный враг

Культурный бунт альбома Айс Кьюба Death Certificate

Рэп реально смешной, чувак. Но если ты этого не понимаешь, то он напугает тебя до усрачки.

– Айс Ти