Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований XIX–XX столетий. Книга XIV - Алексей Ракитин

жюри для повышения собственного политического рейтинга. Понте высказался в том смысле, что прокурору нужен хоть какой-нибудь обвиняемый, иначе простые налогоплательщики округа Бристоль не поймут, на что же прокурор потратил 3 млн.$.

Утром 20 августа 1990 года, в точном соответствии с уведомлением, полученным по факсу 17 числа, Кевин Реддингтон прибыл в здание окружного суда Бристоля в обществе Кеннета Понте. Им предстояло присутствовать при оглашении вердикта Большого жюри.

Прокурор Рональд Пина превратил эту совершенно рутинную процедуру в некий политический перфоманс с неподдающимся логическому объяснению подтекстом. Он собрал родственников жертв «Убийцы с хайвея» перед зданием окружной прокуратуры и во главе их колонны прошёл к зданию суда. В этом очень странном шествии приняло участие около 80 человек, к этому числу надо добавить ещё несколько десятков журналистов. Им предстояло пройти чуть более 300 метров — это пять городских кварталов — и колонна растянулась примерно на половину этой дистанции. Во главе странного шествия находились Пина и его ближайшие клевреты из окружной прокуратуры… Честно говоря, смысл этого лицемерного единения с родственниками убитых женщин ускользает от понимания, особенно если иметь в виду, что Кеннета Понте обвинили в убийстве лишь одной женщины!

В суде произошло интересное.

Когда пришедшие родственники разместились на зрительских местах, дежурный судья приступил к процедуре оглашения вердикта. Когда текст его был оглашён и всем стало ясно, что Большое жюри признало обоснованным лишь обвинение Кеннета Понте в убийстве 1-й степени Рошель Клиффорд, по залу прокатился шёпоток недоумения… И в самом деле, где здесь преступления «Убийцы с хайвея»? В таком вердикте нет и намёка на серийные убийства!

Кеннет Понте и его адвокат Кевин Реддингтон (он в очках). Фотография сделана 20 августа 1990 года в здании суда округа Бристоль во время процедуры формального обвинения Понте в убийстве Рошель Клиффорд.

Ронни Пина, однако, попросил судью предоставить ему — окружному прокурору — возможность сделать небольшое пояснение к оглашённому вердикту. Ему в этом, разумеется, не было отказано. Пина бодро и непринуждённо — едва ли не улыбаясь! — заявил, что Кеннет Понте был наркоманом со стажем, вводившим тяжёлые наркотики внутривенно. Опасаясь компрометации, он не покупал их лично, а обращался для этого к услугам проституток. Таким образом женщины, помогавшие ему в решении этой интимной проблемы, автоматически превращались в опасных свидетелей. И Рошель Клиффорд стала таким опасным свидетелем. Она могла дать очень невыгодные для Кеннета Понте показания после инцидента, во время которого Понте угрожал пистолетом Роджеру Свайру. Расследование этого инцидента могло привести к допросу Рошель полицейскими, и такой допрос мог иметь фатальные для Понте последствия. Он решил устранить подобную угрозу самым радикальным способом — путём убийства опасного для себя свидетеля.

Судья выслушал этот монолог совершенно спокойно и обратился к Кеннету Понте, сидевшему от него буквально в пяти метрах, с вопросом: понимает ли тот суть инкриминируемого ему деяния и признаёт ли вину? Понте поднялся и ответил односложно: «Ни в чём не повинен, ваша честь!» И опустился на своё кресло.

По залу вновь прокатился шёпоток недоумения.

Судья флегматично ударил молоточком из светлого американского дуба по дощечке из светлого американского дуба и объявил о назначении Кеннету Понте досудебного залога в 50 тыс.$, после чего объявил заседание закрытым.

Журналисты бросились к Кенни с вопросами о том, сможет ли он внести залог или отправится до суда в тюрьму. Тот проявил удивительное самообладание и не стал шутить. Он заявил, что не располагает свободными 50 тысячами долларов, а потому его матери придётся заложить дом, чтобы обеспечить свободу сына до суда, но он рассчитывает, что ему не придётся остаться в тюрьме надолго. Тем не менее, вечером 20 июня ему пришлось отправиться спать в окружную тюрьму.

Хотя Ронни Пина рассчитывал превратить оглашение вердикта Большого жюри в собственный триумф, сие получилось у него весьма скверно. Родственники жертв были возмущены тем, что Большое жюри, специально собранное в начале 1989 года для выдвижения обвинения виновнику серийных убийств в округе Бристоль, этого самого виновника попросту не отыскало. И вся серия убийств почему-то свелась к убийству одной только Рошель Клиффорд. Другие претензии касались поведения самого окружного прокурора, который 20 августа использовал родственников убитых в качестве эдакой массовки, на фоне которой красовался как он сам, так и его помощники из окружной прокуратуры. Практически все родственники убитых женщин возмущались лицемерием Ронни Пины, и эффект его пешей прогулки во главе колонны 20 августа оказался обратным задуманному.

Теперь уже все понимали, что именно Ронни Пина являлся настоящим «фрютлупом» — человеком, способным испортить любое дело…

Между тем Кенни Понте, освобождённый из тюрьмы сразу же после внесения залога 21 августа, привлёк к себе внимание весьма неординарной выходкой. На следующий день после освобождения он приехал в город Фолл-Ривер и, заявившись на приём к врачу-наркологу, объявил о намерении пройти полное обследование, результаты которого надлежало огласить. Обследование предполагало как осмотр кожных покровов для обнаружения следов инъекций, так и комплексное исследование мочи с целью выявления выводимых из организма следов наркотических веществ любой категории. Врач провёл необходимое обследование и выдал Кенни справку, из которой следовало, что на теле Понте нет следов проколов, а все химические анализы дали отрицательный результат.

Кенни немедленно зачитал справку сопровождавшим его репортёрам и попросил их довести эту информацию до всех жителей округа Бристоль и штата Массачусетс.

Следующим важным событием, мимо которого никак нельзя пройти в настоящем повествовании, стали выборы окружного прокурора, состоявшиеся в середине сентября. 18 числа их итоги были оглашены, и для Рональда Пины они оказались неутешительны — он проиграл Полу Уолшу, отстав на 24 %. Для выборов такого уровня это был очень большой разрыв.

Главный вопрос, который избиратели адресовали новому окружному прокурору, касался, конечно же, судебной перспективы дела Кеннета Понте. Однако Уолш благоразумно решил дистанцироваться от токсичного наследства предшественника и предпочёл не спешить с какими-либо резкими телодвижениями. Сначала он занялся финансовой ревизией учреждения, а также анализом текущей работы. Другой точкой приложения его сил явился подбор детективов. В этом месте следует пояснить, что в окружной прокуратуре нет собственных детективов — там служат сотрудники полиции штата, прикрепляемые к прокуратуре на два года и ротируемые по окончании этого срока. В конце 1990 года подошло время ротации четырёх детективов, а ещё четверо подлежали замене в следующем году. Уолш озаботился личным подбором новых детективов и использовал данное обстоятельство как формальный повод для того, чтобы не предпринимать никаких действий в отношении Кеннета Понте. В общем, новый прокурор действовал в точном соответствии со старой мудростью, гласящей, что чем талантливее артист, тем длиннее его паузы.

Тихо и почти