Великие ученые древности. Семь греческих мудрецов, или Заря наук - Луи Фигье

– Если позволите, – отвечал он – я лучше останусь в Мизене с матушкой. Я окончу извлечения из Тацита, которые вы поручили мне сделать.

Плиний решился отправиться один.

Он уже садился в галеру и держал в руках дощечку, чтобы записывать различные фазы явления, которое ехал наблюдать, как был остановлен суматохой, произведенной высадкой нескольких матросов и солдат, которые поспешно прибыли из Ретины, порта Геркуланума.

Эти солдаты явились просить начальника флота послать галеры на тот берег, чтобы забрать и перевезти гарнизон и матросов, а также помочь, если возможно, несчастным жителям. Плинию, решившемуся уже ехать, нечего было переменять своего намерения. Только вместо одной галеры он приказал изготовить несколько. Флотилия отчалила.

Он приказывал матросам грести сильней. Отдавая приказания, он, если замечал какое-либо движение или необычный факт, спокойно записывал или диктовал свои наблюдения.

Один из его друзей, богатый и ученый человек, Помпониан, жил в Стабии. На том берегу, в Стабии было безопаснее, чем в других местах, и можно еще было приставать судам. Поэтому решено было выйти на берег в Стабии; полагали при этом, что там удобнее всего будет забирать бегущих жителей, а также разведать о событии.

По мере приближения к берегу опасность становилась очевиднее. Пыль, падавшая на галеры, становилась все горячее. Затем стали падать черноватые камни. На берегу были груды камней, образовавшие раскаленные кучи, затруднявшие высадку.

В это время племянник Плиния, которого занятия «удержали на берегу», занимался в Мизене извлечениями из Тацита.

«Когда мой дядя уехал, – пишет он Тациту, – я принялся за занятия, помешавшие мне ехать с ним. Я взял ванну, лег и немного уснул, но сон был тревожный».

Храбрый молодой человек спал, в то время как дядя бесстрашно шел навстречу смерти.

Небольшой экипаж Плиния, пораженный ужасом, просил возвратиться на Мизенский мыс. Решимость оставляла самого Плиния. Он хотел было уже последовать совету кормчего, который умолял вернуться в Мизену, но эта нерешительность продлилась не долго.

«Фортуна благоприятствует храбрости, – сказал он кормчему. – Правь к Помпониану!»

Приказ исполнен, и через несколько мгновений высадились на стабийском берегу, изрытом землетрясением, сопровождавшим вулканическое извержение.

Первой заботой Плиния было отыскать своего друга Помпониана. Этот, в страхе грозившей городу опасности, приказал перенести всю мебель и богатство на принадлежавшие ему суда. Но противный ветер и волнение замедляли его отплытие.

Плиний находит своего друга в страхе. Он обнимает его, разуверяет и успокаивает. Чтобы совершенно рассеять его опасения, он приказывает отнести себя в баню и остается там некоторое время. Все это делает он с необыкновенным спокойствием.

После бани сели за стол. Несмотря на ежеминутно возраставшую опасность, Плиний за ужином был весел, как всегда. В окна Помпонианова дома был виден Везувий, весь в огне; на вершине вспыхивали молнии; вокруг же дома, Стабия и ее окрестности, были покрыты мраком, происходившим не от безлунной ночи, но от не перестававшей падать пыли. Когда Плинию указывали на молнии, вспыхивавшие над Везувием, он говорил:

– Это пламя не из горы выходит. Это горят оставленные жителями деревни.

Чтоб вполне успокоить своих хозяев, Плиний после ужина пошел в свою комнату. Он лег и заснул очень спокойно.

Его друзья, однако, не последовали его примеру. Они сидели в атриуме, укрываясь под портиком от падавших lapilli и пыли. В эту минуту Плиний спокойно спал, и в прихожей было слышно, как он храпит.

Смерть Плиния Старшего. Гравюра XIX в.

Между тем lapilli наполнили весь двор, и, проспи еще Плиний, ему бы не выйти из комнаты. Его разбудили. Он встал и присоединился к Помпониану, который не спал с друзьями всю ночь.

Что делать? Что было предпринять в эту страшную ночь? В доме остаться не смели, боясь, чтоб выхода не засыпало вулканической пылью. Притом дома тряслись так ужасно, удары землетрясения были так сильны и часты, что дома того гляди обрушатся. Не смели также выйти в поле: lapilli падали по-прежнему дождем.

Наконец, решились на это последнее. Вышли из города, закрыв предварительно головы подушками, привязанными платками.

Песочные часы показывали первые часы утра, но света не было видно. На поле стояла темная, страшная ночь; только порою вспыхивал огонек: то горящий газ выходил из растрескавшейся почвы.

Плиний предложил идти на берег, чтобы узнать, нельзя ли отправиться на судах. Но море волновалось с неслыханной свирепостью, и дул противный ветер.

Ехать на судах не было возможности. Смерть казалась неизбежной.

С стоической решимостью Плиний приказал разостлать покрывало на берегу. Он приказал принести воды, чтоб утолить жажду, и лег на земле, чтоб немного отдохнуть.

В эту минуту треснула земля, что всегда бывает в землетрясениях; в почве образовалась расселина, как раз подле Плиния и его испуганных друзей. Удушливый газ, вероятно, углекислота, азот или сернистый водород, стал выходить из трещины, распространяя сернистый запах.

Все пустились бежать. Плиний хочет следовать за остальными. Он пробует встать, опираясь на руки двух рабов. Газ, выходя из земли как раз в том месте, где он лежал, на нем сильнее, чем на других, обнаруживал удушающее действие. Плиний, старик и страдавший одышкой, был сильнее других подвержен действию газа: он задохся. Он упал на землю. Рабы бросили его, и он скоро умер.

Свет засиял над этими опустошенными местами только через три дня. Когда пришли поднять тело Плиния, то нашли его в положении спящего человека, покрытого плащом; платье нисколько не изменилось; лицо было столь же спокойно, как у живого.

Так умер Плиний Старший, поочередно бывший воином и писателем, адвокатом и натуралистом, адмиралом и обязанный роду своей смерти и своим сочинениям своей долгой славой, которую только в наш век решились уменьшить.

Диоскорид

Диоскорид, прозванный одними Педанием, другими Педакием, родился в первом веке по Р.Х. в городе Аназарбе, в Киликии (Малая Азия). Суидас говорит, что его прозвали Факасом, «по причине чечевицеобразных пятен на лице»[139].

Знаменитый немецкий ученый Шпренгель перевел с греческого на латинский сочинение Диоскорида[140]. Он предпослал своему переводу предисловие, замечательное множеством потребовавшихся для него изысканий о времени, когда жил знаменитый греческий врач, о месте его рождения и учения и т. п. Мы изложим биографию Диоскорида преимущественно на основании труда Шпренгеля.

Неизвестно положительно, где учился Диоскорид. Вероятно, его юношей отправили в Тарс, где тогда процветала школа, славившаяся во всей Азии.

Диоскорид. Гравюра XVII в.

Аназарб находился в пятидесяти милях от Тарса, своей метрополии[141]. Несмотря на то что он прозывался