Великие ученые древности. Семь греческих мудрецов, или Заря наук - Луи Фигье

другие, зерна которых следует, по его словам, собирать.) Плоды следует собирать спелыми, когда они еще не упали, а зерна, когда они начинают сохнуть. Сок из листьев и трав следует извлекать, когда развитие ствола еще ново. Нарезы делать на совершенно образовавшихся стволах и получать из них жидкость, сгустившуюся в каплях. Есть корни, которые следует сберегать, или для извлечения из них сока, или для снятия с них коры, и именно в то время, когда растения начинают ронять листья. Если они совершенно годны, то их немедленно следует класть в место, где они могут высохнуть. Если же не готовы, то надо их сперва вымыть, чтобы очистить от налипшей на них земли, и затем положить в сухое место. Следует складывать в сухие липовые корзинки собранные цветы и пахучие вещества. Некоторые следует обертывать листьями и бумагой и сохранять семена их для посева. Для сохранения лекарств, особенно жидких, требуются более плотные оболочки. Для этого употребляются ящики или сосуды, стеклянные, серебряные или роговые. Годна также горшечная глина, хотя она и не очень плотна; дерево, особенно буковое, предпочтительнее. Медные сосуды лучше годны для сохранения всех жидких лекарств, веществ, употребляемых окулистами, и всех тех, куда входит уксус, жидкая смола или кедровая эссенция. Жирные же вещества, каковы, напр., костяные мозги, лучше держать в оловянных сосудах».

Это предисловие, или вернее, введение, указывает сразу и план сочинения Диоскорида, и предположенную себе автором цель. Это, собственно говоря, не специальное ботаническое сочинение; это трактат О врачебных веществах (фармакология). Каждая из пяти книг разделена на главы. Заглавие каждой главы – название описываемого вещества; предисловие каждой книги – краткий перечень; все они посвящены Арею.

Говоря о каком-либо веществе, Диоскорид, во-первых, исчисляет различные названия его по местностям и языкам: кельтийское, египетское, дакийское, еврейское, этрусское, латинское и т. д. Затем следует краткое описание предмета. Иногда предмет сравнивается с другими в целом или в различных частях. Иногда автор не указывает ни на один признак, по которому данное вещество можно отличить от других; он довольствуется замечанием, что оно столь известно, что можно и не описывать его, и прямо переходит к изложению его врачебных свойств. Его описания чаще неудовлетворительны. Например:

«Поручейник (Sium, зонтичное растение) растет в воде; он ветвист, прям, толст, с широкими, пахучими листьями, похожими на листья сельдерея. Тимбра растет на паровых полях; походит на садовую мяту, только пахучее, и листья у нее шире. Амми (зонтичное растение) часто встречается; семя у него маленькое, мельче, чем у тмина (африканское зонтичное растение)».

При помощи ботанической географии и названий новейшие комментаторы более шестисот описанных Диоскоридом растений перевели на современную номенклатуру. Но Диоскорид говорит не о всех растениях, обозначенных Феофрастом. О многих он умалчивает, об одних – потому, что, по его словам, они так известны, что излишне описывать их; о других – потому, что не имеют никакого врачебного свойства:

«Классификация, основанная на так называемых у догматиков элементарных свойствах, – говорит г. А. Кап, – заставляет его относить к одной категории простые врачебные вещества трех царств и лекарства сложные. К любопытным описаниям можно отнести описания мирры, бделлия, лавдана, черепкового ревеня, майорана, ассафетиды, аммиачной смолы, опиума, сквиллы (морской лук) и многих других»[145].

Диоскорид говорит о множестве составных масел и вин; об употреблении жженого рога против зубной боли; об употреблении вязовой коры в накожных болезнях; о внешнем употреблении едкого кали и сабура против некоторых язв; об употреблении белой шандры (marrubium album, растения из рода губоцветных) против чахотки; мужского папоротника против глистов и т. д.

Он описывает также многие химические приготовления. В его время свинцовые белила получали по способу, подобному теперешнему. Ртуть получали из киновари, прокаливая ее в железной реторте с крышкой. В Колофоне в Греции (откуда имя Colophane, канифоль) приготовляли род терпентинного масла, нагревая в котле смолу под овечьим руном, повешенным над котлом. Затем выжимали пары, скоплявшиеся в шерсти, и таким образом получали pisseloeum, или piscis flos. Его употребляли для приготовления пластырей, глета, и т. п. Кажется, прибавляет Кап, не знали внутреннего употребления железа[146].

Диоскорид, как видно из предыдущего, занимался изучением растений не с ботанической точки зрения, а с фармакологической. Но, очевидно, он не мог говорить о лекарствах, извлекаемых из растений, не касаясь области ботаники, ни указывать вообще случаев употребления этих средств, не касаясь врачебного искусства, ибо все это в связи. Но доказательством, что он не предполагал специально трактовать собственно ни о ботанике, ни о медицине, служит то, что он не входит в рассмотрение причин болезней, и что он умалчивает о растениях, которым не приписывается никаких врачебных свойств.

Диоскорид велит срисовать корень мандрагоры. Рисунок из рукописи Диоскорида из Императорской венской библиотеки

Некоторые биографы упрекают его за то, что он опустил медицинскую часть своего предмета. Чтобы как следует оценить какое-нибудь сочинение, надобно отыскать точку зрения автора и предположенную им цель. Диоскорид не желал написать медицинскую книгу; он просто составил фармакологию. Поэтому нельзя упрекать его за то, что он не говорит о болезнях, к которым относятся изучаемые им врачебные средства.

До Диоскорида существовали трактаты о ботанике и различные специальные сочинения о врачебных веществах. Почему же Арей и некоторые другие из его друзей упрашивали его написать сочинение о том же. Без сомнения, потому, что появившиеся до того времени сочинения считались неполными или неточными; потому что полагали, что Диоскорид, который во время своих долгих путешествий, должен был много видеть и наблюдать, был в состоянии прибавить новые практические сведения к собранным его предшественниками. Дело шло не об обогащении прежнего списка растений несколькими новыми растениями, потому что Диоскорид обозначает их гораздо меньше, чем описал Феофраст, не о более тесной связи их с общей системой творения при помощи более глубокого исследования явлений их существования, потому что, совершенно напротив, Диоскорид изучает их каждое отдельно. Некоторые главы его книги состоят всего из нескольких строк. Иногда, назвав растение, он просто прибавляет несколько слов, потому что, по его словам, это растение очень известно. Отсюда видно, каким образом Диоскорид мог улучшить науку, если только справедливо, что он улучшил ее.

Нам кажется, что Диоскорид предположил только уничтожить неточные, бесполезные и посторонние для фармакологии факты, исправить ошибочные мнения и более строгим образом поставить фармакологию в узкие границы необходимого и полезного. Эта-то практическая сторона книги Диоскорида и поразила Галена.

Задолго до Диоскорида Аристотель и Феофраст писали о ботанике, но оба они писали как философы, а не как врачи. Они с