Великие ученые древности. Семь греческих мудрецов, или Заря наук - Луи Фигье

городе, столице Понтийского царства. После Иппократа он величайший врач древности. Относительно его нам не приходится сожалеть, как о бессмертном Асклепиаде, о недостатке сведений. Все подробности его жизни мы можем заимствовать из его собственных сочинений. Несмотря на то что многие потеряны, их еще много осталось; автор столь пространно говорит о себе, своем семействе, учителях, друзьях и врагах, сочинениях и успехах, что, не останься даже других свидетельств, у нас было бы довольно материала, чтобы воздвигнуть ему памятник, какого достоин его гений[150].

Отец Галена был богатый и ученый архитектор, по имени Никон. Это был в полном смысле отличный человек, знаток словесности, кроме того обладавший обширными научными сведениями. Главнейшим его занятием была архитектура, но Никон был знаток и в философии, астрономии и геометрии.

Гален описывает свою мать не с очень лестной стороны, как будто желая оттенить отца. Он, впрочем, говорит, что она была хорошая хозяйка, верная жена – словом, добродетельная женщина; но добродетель эта была несколько дикого и бранчливого характера и гнала мир от семейного очага. Кроме того, она была скуповата, своенравна и вспыльчива до того, что кусала своих служанок. Никон жил с ней, как было только возможно, спокойный посреди бурь, привыкши к семейным передрягам и упражняясь в терпении, подобно Сократу с Ксантиппой.

Утешением Никона был сын. Он назвал его Гален (от γαλα, молоко), то есть мягкий, чтобы этим именем восполнить то, чего недоставало в семействе.

Когда ребенку пришло время учиться, отец сам занялся его воспитанием, чтоб внушить ему с юности начала справедливости, бескорыстия и благоразумия. Затем он поручил его учителям, славным в словесности и философии. В этом отношении город Пергам даже тогда представлял отличные средства.

Гален. Гравюра XVIII в.

Образовавшееся на развалинах Александровой монархии Понтийское царство имело счастье достаться образованным государям, которые славу свою полагали в покровительстве умственным трудам. Эвмены и Атталы, соперничая с Птоломеями Египетскими, прославили свое царствование учреждениями в пользу науки и поощрениями, способными привлечь и сделать оседлыми в их владениях писателей и ученых. Аттал, отыскав и скупив за дорогую цену рукописи в азиатских и греческих городах, повсюду, где образованность оставила следы, учредил в Пергаме библиотеку, которая мало чем уступала александрийской. Во времена Галена правда этого книгохранилища уже не было в его родном городе. Марк Антоний в порыве любезности приказал перевезти его в Египет в подарок Клеопатре. Можно полагать, что при этом, однако, было спасено не одно сокровище и что после в некоторой мере была восстановлена потеря стольких ученых богатств. Во всяком случае, в Пергаме остались ученые, преподаватели, образованная публика, любовь к искусствам, литературе и философии, словом, все то, что долго не переводится в большом городе, некогда бывшем одним из важнейших ученых центров в мире.

Призвание Галена к медицине обнаружилось не сразу. Сначала его занимало изучение геометрии; тут было не без отцовского влияния.

Совокупность знаний, составлявшая тогда философию, привлекла затем Галена. Философские школы, со смерти Аристотеля, размножились тогда по всему Востоку.

Первыми учителями Галена были стоики. Он не довольствовался устным изложением учения; он прочел сочинения Хрисиппа и других знаменитейших философов этой школы. Он рассказывает даже, что, несмотря на молодость, он старался опровергнуть или истолковать некоторые из их положений.

Гален скоро из этой школы перешел к академикам, которые носили еще это имя, хотя значительно уклонялись от начал Сократа и Платона. Тогдашние академики далеко не были в согласии между собою. То же замечание Гален прилагает и к стоикам.

Без сомнения, Никон помогал своему сыну в произнесении этих суждений; этот превосходный человек сопровождал сына ко всем учителям, стараясь оценить не только их учение, но образ жизни и нравы.

Гален был благодарен отцу за такую трогательную заботливость. Вот в каких выражениях он воспроизводит советы, полученные от мудрого Никона:

«Никогда не увлекайся слепо и неразумно никакой сектой; изучай долго, терпеливо учение каждой из них и, когда изучишь и проникнешь в него, взвесь его достоинство. Таким образом ты заслужишь одобрение людей умных и просвещенных. Секты – ужасные деспоты; сделаться рабом одной из них, значит отказаться от всякой свободы мыслей и действий…»

Он говорил еще:

«Будь правдив, умерен, храбр, благоразумен; избегай неумеренных желаний; прежде всего отыскивай истину; будь во всем верен самому себе, неколебим в своих основах, тверд в твоих решениях; какой бы ветер ни подул, не дозволяй ему увлекать себя; будь вечером тем, чем был утром».

Эти мысли не состарились, ибо правда и красота неизменны и не зависят от разности времени и мест. Всякий еще может воспользоваться ими. Гален прибавляет:

«Отец научил меня не дорожить славой и почестями. Ни оскорбления людей, ни их несправедливости, ни потеря почестей не могут возмутить мира души моей. Подобные вещи не в силах совратить меня с разумного пути. Я не забочусь, чтоб нравиться людям. На меня не действуют ни лесть одних, ни порицание других. Я не больше забочусь об общем одобрении, как о том, чтобы обладать всем. Что касается телесных благ, то мне довольно быть здоровым, не чувствовать голода и жажды, быть прикрытым от холода; на остальное я не обращаю внимания».

Гален, желая изучить все философские мнения, которые пользовались уважением в его время, стал слушать уроки перипатетиков; он нашел, что они последовательнее и не столь разногласят между собою, как первые его учителя.

Некоторое время он посещал также эпикурейцев, которых учение отверг совершенно. Что до других сект, то мы видели, что он иначе судил о них; он уверяет, что извлек из них равную пользу, принимая от каждой то, что считал наилучшим.

Мы полагаем, что в этом выборе его руководил всегда отец; стало быть, он принадлежал к эклектикам, но он ничего не говорит об этой философской секте.

Гален говорит еще, что он хорошо знал арифметику, геометрию и логику.

Этот семнадцатилетний юноша был, следовательно, хорошо приготовлен! Тогда он предался изучению медицины. Какие обстоятельства побудили его к этому?

Сны играют великую роль в жизни Галена. Мы увидим, что во сне он получил совет бежать из Рима; Эскулап явился ему во сне, чтоб отсоветовать ему сопровождать императора Марка Аврелия во время германской войны. Эскулап также явился ему, чтоб прописать средство против внутренней мучившей его болезни, и он вылечился.

На сей раз, сон, присоветовавший ему заняться врачебным искусством, приснился не лично ему, а его отцу Никону.

Ни отец, ни сын не считали себя вправе противиться такому приказанию. Юный Гален стал изучать