Великие ученые древности. Семь греческих мудрецов, или Заря наук - Луи Фигье

очень высокой точки зрения изучали различные отношения, образующие восходящую лествицу существ трех царств. Эта метода, слишком ученая для обычного понимания, годилась только для избранных, только для посвященных учеников великих школ древности. Кроме того, у греков, если исключить ученых философов, обнимавших в своих глубоких изысканиях все явления Вселенной, только медики и аптекари занимались растениями, но занимались не ради изыскания общих законов органического царства, а чтоб открыть, как они могут действовать на животную экономию, чтобы найти в их действительных или воображаемых свойствах противодействующие болезням средства.

На последней точке зрения стоял и Диоскорид.

У него есть другое достоинство: он представил синонимы обычных названий растений в его время у греков, египтян, евреев, фракийцев, азийских греков и римлян. Этим он предуготовил успех, который его сочинение получило у разных народов.

Благодаря успеху между медиками книга Диоскорида рассматривалась как достаточный источник, где можно черпать все знания, какие требуется приобресть в науке, и как лучшее руководство при изучении фармакологии.

«Во время возрождения наук, – говорит Ж.-Ж. Руссо, – не было ничего хорошего и истинного, кроме заключавшегося в Аристотеле и Галене. Вместо того чтобы изучать растения в природе, их изучали только по Плинию и Диоскориду; нет ничего обыкновеннее, как встретить у современного писателя отрицание существования данного растения, по той единственной причине, что Диоскорид не говорит о нем. Но все-таки приходилось отыскивать в природе эти «ученые» растения, чтобы употреблять их по предписанию учителя. Тогда усердствовали, начинали искать, наблюдать, догадываться; и каждый старался употребить все усилия, чтобы найти в избранном растении свойства, описанные у любимого автора; и так как переводчики, комментаторы, практики редко согласовались в выборе, то одному растению надавали двадцать имен и двадцати растениям – одно имя…»[147] и т. д.

Феофраст имел общий взгляд на систему природы. Он рисует предметы не как отдельные, но как существенно связанные с другими в одно целое, бесконечно разнообразными отношениями. Он писал для очень образованных людей, для философов; и его сочинение, бесполезное для дюжинных людей, было принадлежностью только немногих книгохранилищ. Диоскорид, живший в гораздо менее просвещенное время, чем Феофраст, отделяет каждый предмет. Рассматривая его только с медицинской точки зрения, он описывает его почти так, как если бы он один только существовал. Поэтому-то практики и дюжинные люди дарят его своим вниманием и в течение пятнадцати веков его сочинение было во всех библиотеках.

Диоскорида причисляли к ботаникам потому только, что большая часть описанных им веществ принадлежит растительному царству; но он говорит также о различных веществах, извлекаемых из животного и минерального царства.

Есть ли другие сочинения Диоскорида, кроме трактата О врачебных веществах (фармакологии)?

Сочинение О растениях в двадцати четырех книгах, которое Суидас приписывает некоторому писателю, по имени Диоскорид, может быть тоже Фармакология, изложенная в форме словаря. Вещества, расположенные в азбучном порядке, распределены в нем в стольких же отделах или книгах, сколько букв в азбуке, то есть в двадцати четырех книгах.

Сочинение, оставшееся нам от Диоскорида, содержит действительно только пять книг, и согласуется с древнейшими рукописями, не исключая тех, которыми Гален пользовался во втором веке нашей эры. Но то, что говорит Суидас, не доказывает, что действительно существовало два различные сочинения о растениях, одно – в двадцати четырех книгах, другое – в пяти, каждое приписываемое Диоскориду-врачу. В самом деле, Диоскорид разделил свое сочинение на пять книг; но после него могло показаться удобнейшим распределение в азбучном порядке, а потому приняли таковое; таким образом, образовалось столько частей, или книг, сколько букв в азбуке.

Приписывают Диоскориду другое сочинение, под заглавием Аlexipharmaca. Это сочинение, подлинность которого установлена, есть не что иное, как комментарии на книгу Никандра, ученого Александрийской школы.

Этот Никандр, врач, естествоиспытатель и поэт, современник Сципиона Африканского и Павла Эмилия, говорит доктор А. Филипп, в своей Истории аптекарей у главнейших народов света[148], написал много естественно-исторических и фармакологических поэм. До нас дошло только две.

В одной, под заглавием Theriaca, говорит Филипп, находится «описание ядовитых змей и насекомых, список необходимых предосторожностей для избежания укушения и врачебных против них веществ». Автор упоминает о сорока видах змей, семи видах пауков и т. д.

Другая поэма называется Аlexipharmaca. В этой автор говорит о внутренних ядах (разумея под этим всякие яды). Никандр начинает с исчисления могущих ядовито действовать веществ трех царств. Он указывает их действие на животную экономию и затем переходит к терапевтическим против них средствам. Первая книга Аlexipharmaca говорит о действии ядов и противоядиях; во второй говорится о бешенстве и ядовитых животных и в третьей – какие средства следует употреблять.

Третья книга, приписываемая Диоскориду, называется Еирогista, т. е. средства, которые всегда легко иметь под рукой. Это сочинение, конечно, апокриф. Автор, кто бы он ни был, старается доказать, что туземные средства часто предпочтительнее тех, которые за дорогую цену доставляются из отдаленных стран.

Огромную известность Диоскориду доставило его сочинение De Materia medica. Гален отзывается о нем постоянно с великою похвалой. Он говорит, что до Диоскорида никто не рассматривал так хорошо растений с медицинской точки зрения. Часто, считая себя не в силах ни сделать лучше, ни сравняться даже с ним, Гален прямо переписывает Диоскорида. Впрочем, он иногда упрекает его за неправильность выражений[149].

Сочинение Диоскорида, объявленное Галеном за самое полное, правдивое и полезное из существовавших о фармакологии, быстро благодаря этому отзыву получило громадную известность. Неудивительно, что оно в продолжение пятнадцати веков служило руководством для фармакологического преподавания и практики.

Трактат De Materia medica после Галена был комментирован Орибазом и Акцием (IV и V века), Павлом Эгинским (VII век), Серапионом Младшим (X век) и многими арабскими врачами.

Но из всех комментариев на Диоскорида наибольшую известность получило сочинение Матиола, сиеннского врача. Этот последний комментарий был переведен на латинский, немецкий, чешский и французский языки. Благодаря переводам это сочинение оказывало всеобщее влияние на терапевтику до семнадцатого столетия.

Диоскорид помещается в истории знаменитых врачей не как первостепенный гений, но как автор книги, которая пользовалась в продолжение веков огромной известностью в Европе и части Азии. У турок и арабов Диоскорид доселе считается великим авторитетом в ботанике и медицине. Не то у цивилизованных народов новейшей Европы. Однако ученый, занимающийся медициной и естественной историей, должен знать, кто такой был этот Диоскорид, на которого ссылались в большинстве ученых книг в продолжение пятнадцати столетий в Европе и Азии. Надеемся, что представленный нами биографический очерк удовлетворит эту потребность.

Гален

Клавдий Гален родился в царствование императора Адриана, в 131 или 128 г. по Р.Х., в Пергаме, малоазийском