Противоповстанчество - Дуглас Порч

скваттеры на окраинах джунглей, логистические сети, называемые Мин Юэнь. Но из-за нехватки продовольствия отряды были малочисленны, а арсенал устаревшего японского оружия ограничивал их действия убийствами, небольшими засадами, уничтожением удостоверений личности и вырубкой каучуковых деревьев. Британское давление постепенно раздробляло повстанцев и загоняло их все глубже в джунгли. [23]

Карта 5. Малайя.

Несмотря на дезорганизацию Малайской компартии и тот факт, что имперские власти уже некоторое время были одержимы перспективой коммунистического восстания, [24] британцы оказались удивительно плохо подготовлены к противостоянию повстанчеству, которое их политика «разделяй и властвуй» только разжигала. В 1948 году гарнизон Малайи состоял из десяти малочисленных, плохо обученных пехотных батальонов, а также 12 тысяч полицейских, в основном малайцев. Тактика борьбы с повстанцами оказалась реликтом Бурской войны — когда прочесывание местности крупными подразделениями по картам, которые не обновлялись с 1928 года, не принесло результатов, британцы перешли к задержаниям, сжиганию поселений и казням без суда и следствия китайских рабочих, которых выдавали за «повстанцев», потому что у них находили рис, чашки, батарейки или просто потому, что они не прошли «тест на мозоли». [25] В реальности, жестокие и неизбирательные репрессии армии против населения убедили Верховного комиссара сэра Генри Гарни расширить с 1948 года штат полиции, и возложить на нее оперативное руководство. [26] Но хотя «полиция» и была усилена пятью сотнями констеблей, переброшенных из Палестины, и импровизированными добровольческими формированиями поселенцев, большинство из которых являлись армейскими ветеранами, и малайскими вспомогательными подразделениями из кампонгов, «помощь гражданским властям» была примечательна своим отсутствием — хотя полиция и армия должны были координировать свои операции, отсутствие административных структур, различная культура несения службы и столкновения личностей привели к тому, что каждая структура зачастую предпочитала действовать сама по себе. Они также не обменивались между собой разведывательной информацией, в том числе и потому, что в малочисленном специальном отделе было мало людей, владеющих мандаринским языком. Таким образом, «поддержка гражданских властей» фактически оставляла военных юридически менее ограниченными, чем если бы они действовали по законам войны. [27]

В истории противоповстанчества говорится, что удачный разворот в действиях британцев был инициирован сэром Гарольдом Бриггсом, назначенным Гарни директором по операциям в апреле 1950 года именно для контроля над армией и лучшей координации ее операций с действиями полиции, [28] и закреплен генералом сэром Джеральдом Темплером, который после гибели Гарни в засаде повстанцев в декабре 1951 года, объединил пост директора по операциям с постом Верховного комиссара. Действия этих людей по централизации планирования и координации гражданской и военной составляющей противоповстанческой кампании в Малайе стали в литературе о противоповстанческой деятельности легендарными. [29] Нейгл утверждает, что эти два человека спасли неудачную «конвенциональную стратегию» своих предшественников, выработав организационные подходы и тактику, более подходящие для войны среди людей, тем самым закрепив за Британской армией призвание по колониальному поддержанию порядка и администрации. [30] Томпсон, который в качестве постоянного министра обороны в Малайе выступал в роли Босуэлла для этих двух Джонсонов-«коиндинистов», вел хронику реорганизации британских усилий в Малайе, которую он продавал как шаблон успешного противоповстанчества в любом месте, и особенно во Вьетнаме[232]. «Завоевание внимания населения можно банально свести к хорошему правительству во всех его аспектах», что ставило во главу угла школы, демократическую прозрачность, проекты самопомощи и безопасность, обеспечиваемую тесным сотрудничеством полиции и армии. [31]

Армия была удвоена и увеличена до двадцати одного батальона — больше, чем британцы сочли нужным направить на защиту Малайи и Сингапура от японцев в 1941 году. Было расширено определение терроризма. «Малайзийские скауты», специально сформированные подразделения спецназа, совершенствовали тактику проведения рейдов с глубоким проникновением, руководствуясь информацией, добытой усовершенствованной разведывательной организацией; пропагандистские подразделения работали в лагерях для интернированных; лазутчики вскрывали координаты лагерей МНОА в джунглях, которые могли бомбить Королевские ВВС. Но это был медленный процесс, и Лондон с нетерпением ждал ощутимых доказательств прогресса, тем более что коллективные наказания, фумигация[233] с воздуха продовольственных культур и плохие условия в лагерях вызывали вопросы в парламенте и прессе. [32] Ключом к успеху в Малайе, по мнению Томпсона, стало перемещение населения — программа, начатая Бриггсом в июне 1950 года после того, как победа Мао в китайской гражданской войне сильно затруднила депортацию. Но депортация, хотя и рассматривалась как «безжалостная» мера, не уменьшила насилия со стороны повстанцев. [33] Целью было переселить полмиллиона китайцев в «новые деревни», которые оказались кишащими преступностью «сельскими гетто», огороженными колючей проволокой и прожекторами, и сочетающими в себе все удобства концлагерей Китченера за исключением «дамской комиссии». Еще 650 тысяч работников плантаций и шахт также были вынуждены жить за колючей проволокой — подданные владельцев, которые воспользовались возможностью уничтожить последние остатки профсоюзного представительства. Общины были разделены, семьи рассеяны, изолированы и испытывали голод. [34]

Один из недавних историков Малайской кампании пришел к выводу, что Малайская коммунистическая партия «проиграла из-за масштаба трудностей, с которыми столкнулась, и из-за того, что британцы ими воспользовались». Переселение китайского населения, пусть медленное и дорогостоящее, отделило повстанцев от их социальной базы. Все более эффективные навыки армии по ведению войны в джунглях, более эффективный сбор и использование разведывательных данных специальным отделом полиции в сочетании с поддержкой малайского населения, которое поставляло кадры в отряды местной самообороны, в полицию и армию в рамках кампании по неумолимому истощению, изолировали МКП/МНОА. [35]

Другая точка зрения, однако, гласит, что повстанцы были в основном изолированы, вытеснены и разбиты с помощью «обычной тактики» до того, как в действие был введен план Бриггса, и до того, как Темплер навязал последовательность и методичность доселе нестройной и импровизированной британской противоповстанческой кампании. Повстанчество кипело в джунглях без надежды на победу, потому что Малайской народно-освободительной армии не удалось ни расширить свою социальную базу, ни повысить уровень насилия, ни выйти из географической изоляции. [36] Не тактика «образцового противоповстанческого движения» привела к окончательному завершению войны в Малайе, а, скорее, это консервативное правительство Черчилля, избранное в ноябре 1951 года, осознало, что корни восстания лежат в местной лояльности и конкретных претензиях — отсутствии возможностей и социального продвижения вверх, а также политической и экономической незащищенности в этнически и социально расслоенном малайском обществе. Фундаментальные причины восстания в ходе Чрезвычайного положения не были устранены, поскольку британцы рассматривали МНОА как собрание «плохо приспособленных к нормальному обществу, эгоистичных, слишком амбициозных, недовольных или плохо соображающих меньшинств», корни которых уходят в некий мистический китайский «комплекс тайного общества», [37] и поскольку любые политические уступки китайской общине рисковали вызвать отторжение малайцев.

Ситуация начала меняться в