Противоповстанчество - Дуглас Порч

Тем временем подозреваемые мужчины из племени кикуйю попадали в «Трубопровод» — систему классификации, введенную в 1953 году, в рамках которой их заставляли проходить через последовательный ряд лагерей и освобождаться на основании покладистого поведения, готовности признаться в принадлежности к повстанцам и вовлекании других в заговор против британского правления. Признания являлись одновременно и тактикой ведения психологических операций, и сбора разведданных, и были основаны на теориях Луиса Лики и доктора Дж. К. Каротерса, психиатра, утверждавшего, что он обладает особым пониманием «африканского разума», доказывавшего, что принуждение к признаниям разрушит клятву Мау-Мау и станет шагом к реинтеграции в социальную систему кикуйю, от которой зависело их психическое здоровье. [56] Группы охраны допрашивали подозреваемых и организовывали «исповедальные митинги», где сторонников Мау-Мау заставляли публично отрекаться от своих грехов и называть соучастников. Многие признавались только для того, чтобы получить освобождение. Однако жестокость, царившая в этих лагерях, где за мелкие проступки полагалось одиночное заключение и голодная смерть, сумела к 1956 году превратить даже не особо ревностных последователей Мау-Мау в непримиримых сопротивленцев. Озадаченные тем, что 30 тысяч Мау-Мау упорствовали в своем отказе сдаваться, в 1957 году британцы начали операцию «Прогресс», — программу разрешенных правилами систематических избиений и ужасных пыток в лагерях. Чтобы добиться от заключенных подчинения, правила позволяли охранникам использовать «принудительную силу», включавшую подвешивание подозреваемых вниз головой, заполнение их ртов грязью, групповые избиения и так называемую «утомление от ведра», когда заключенных заставляли носить ведра с водой или песком на голове, согнув колени, пока они не падали в обморок. В 1958 году правительство отменило программу «Прогресс» после того, как сообщения в прессе о жестокости в лагерях вызвали неудобные вопросы со стороны членов парламента от Лейбористской партии. Однако, когда в марте 1959 года расследование показало, что десять заключенных умерли в лагере Хола от побоев, даже Энок Пауэлл, член парламента от консерваторов, выступавший против иммиграции, раскритиковал «жалкое стремление Вестминстера цепляться за реликвии ушедшей системы». [57]

По мере того как «масляные пятна» правительственного контроля Найроби, и укрепления деревень в резервациях расширялись, свободная конфедерация банд Мау-Мау, собравшаяся под великим названием «Армия земли и свободы», была вынуждена уходить все дальше в буш и подальше от резерваций. Из-за переселения, интернирования и действий «Внутренней гвардии» приток живой силы иссяк. Чтобы прорубать тропы в буше и создавать базовые лагеря для армейских патрулей, Эрскин призвал заключенных. Питаясь маисовой кашей и мясом из буша, испытывая нехватку оружия, остатки «Армии земли и свободы» преследовались зачистками и группами псевдо-повстанцев из захваченных и обращенных Мау-Мау — тактика, привнесенная из Палестины и Малайи капитаном Фрэнком Китсоном, и оказавшаяся на удивление эффективной. К концу 1956 года, когда лидер «Армии земли и свободы» был схвачен и повешен, восстание Мау-Мау было фактически окончено. Победа, которую «коиндинисты» записывают в анналы британского оружия вместе с Ватерлоо и Эль-Аламейном, была одержана в войне, в которой официально разрешенные казни, внесудебные расправы, пытки заключенных, — особенно в полицейском резерве Кении, где доминировали поселенцы, но также и в армии, — а также тюремные заключения, по оценкам Андерсона, превышали все, что совершили голландцы в Индонезии или французы в Алжире. [58]

Можно утверждать, как это делает Элкинс, что очевидный оперативный успех Британии в Кении на самом деле привел к стратегическому поражению, поскольку жестокость ее противоповстанческой тактики, проводимой с нарочитым пренебрежением к правовым ограничениям, и даже их игнорированием, высмеивала легитимность притязаний Британии на управление Кенией. [59] Таким образом, восстание Мау-Мау в извращенной форме ускорило переход в независимой Кении к правлению большинства. Кроме того, существовал страх, что если Британия не предпримет в Кении шаги по передаче власти, то она может столкнуться со вторым раундом Мау-Мау. Это объясняется тем, что использование методов борьбы за «сердца и умы», основополагающих для теории противоповстанчества, предполагает способность установить общность интересов между противоповстанцами и целевым населением. Вместо этого британцы, как и подобает в имперских «малых» войнах, заключили союз с поселенцами из числа меньшинств и их лояльными сторонниками против законных интересов ущемленного в правах большинства кикуйю. В отсутствие программы, которая устраняла бы причины экономического и социального недовольства, давала бы возможность создавать форумы для политического самовыражения и реформ, убеждала бы население поставлять британцам разведданные, рекрутов и политическую поддержку для изоляции повстанцев, противодействие повстанцам в том виде, в котором оно практиковалось британцами, сводилось к беспрекословным репрессиям и пыткам, применяемым во имя привития африканскому населению культуры «британскости». Все эти соображения ускорили принятие решения о размежевании. Британское правительство разрешило проведение прямых выборов африканских членов Законодательного собрания в 1957 году, увеличило в январе 1960 года представительство в нем африканцев и в декабре 1963 года предоставило полную независимость стране, намного раньше запланированного срока. [60] Те из белых поселенцев, кто пожелал уехать, получили от правительства щедрую компенсацию.

Для страны, пытающейся оправиться от последствий Второй мировой войны, тактика противоповстанчества, примененная в Палестине, Малайе и Кении, продемонстрировала высокую цену империи, как финансовую, так и моральную. Послевоенные планы сделать Африку прибыльной провалились. Чрезвычайная ситуация в Кении обошлась казне в 55 миллионов фунтов стерлингов, — и это в то время, когда 32 тысячи британских войск, которым помогали восемь тысяч солдат из, в основном, вспомогательных турецко-кипрских войск, применяя депортации, тактику обезглавливания, пытки, группы псевдо-партизан, полицейское насилие, зачистки и поощряя межобщинные трения между греками и турками, оказались не в состоянии загнать в угол горстку греко-кипрских повстанцев на острове размером с Уэльс. Эта противоповстанческая тактика потерпела неудачу в стратегической обстановке, когда симпатии примерно 400 тысяч греков, составлявших 82 процентов населения острова, были на стороне Национальной организации кипрских бойцов (EOKA)[239], боровшейся за объединение с Грецией. Сотрудники полицейских подкреплений, присланных из Великобритании, не знали местных языков и вели себя с бессердечием, с которым столкнулись и другие колониальные подданные, что еще больше затормозило поток разведсведений. «Если фельдмаршал сэр Джон Хардинг, губернатор Кипра, тщательно планировал оттолкнуть от себя все греческое население острова и подтолкнуть умеренных греков к полной поддержке EOKA, он не смог бы сделать этого лучше, чем своей политикой, спустив на население орды необученной, плохо управляемой турецкой полиции», — заключает подполковник Джеймс С. Корам. [61] К сожалению, Кипр не стал исключением, а лишь подтвердил модель британского противоповстанчества, которая стремилась запугать население с помощью тактики насилия.

Жестокость британских кампаний по борьбе с повстанцами после Второй мировой войны в сочетании с Суэцким фиаско 1956 года серьезно подорвали то высокое