Противоповстанчество - Дуглас Порч

году приняла Закон об особых полномочиях в качестве механизма восстановления порядка в Алжире, и прокладывания тем самым пути к примирению общин. Вместо этого они обнаружили, что такая политика саботировалась на тактическом уровне применением насилия французской армией над мусульманским населением. [8] Точно так же трудно поверить, что кто-то в Лондоне, и в первую очередь это касается лейбористских политиков, питал иллюзии, что доктрина применения минимальной силы и соблюдания законности будут соблюдаться в Ирландии сколь угодно длительное время, потому что она не соблюдалась нигде, и в первую очередь во время раннего периода «Смуты». Даже поверхностное знакомство с методами колониальной борьбы с повстанцами должно было бы предупредить политических лидеров в Лондоне о том, что основной способ повышения эффективности «малых» войн заключается в объединении усилий с местными союзниками, причем чем безжалостнее, тем лучше. И тем не менее, Лондон, когда позволил протестантским юнионистским лидерам в Стормонте остаться у власти, наивно ожидая, что его члены выработают у себя более толерантные «британские» взгляды, превратил заблуждение в катастрофу. Вместо этого юнионисты, имевшие в Стормонте большинство, потребовали приостановить действие юридических и даже общечеловеческих прав перед лицом того, что они считали провокацией со стороны католиков. Как пишет Нойманн:

Приказывая армии действовать беспристрастно, британское правительство связало свой политический авторитет с юнионистским правительством, которое стало ответственным за большинство проблем, против которых и протестовало движение за гражданские права в 1967 и 1968 годах. Как следствие, Вестминстер поставил под угрозу свою роль «честного посредника» в том, что начиналось как межобщинный конфликт. [9]

Для некоторых армейских ветеранов, стоявших между двумя, казалось бы, непримиримыми местными сообществами, Северная Ирландия, должно быть, выглядела до жути похожей на Палестину. В то время как непосредственной задачей армии была защита католических кварталов, стратегия лейбористского правительства в 1969 году заключалась в проведении реформ, чтобы сделать Стормонт более представительным и сформировать в Северной Ирландии «нейтральную» полицию. Даже если бы в июне 1970 года к власти не пришли Эдвард Хит и Тори, которые в ирландских вопросах полностью подчинялись юнионистам, предоставление свободы «папистам» оказалось бы для пресвитериан Ольстера трудновыполнимым. Католики же, со своей стороны, сохраняли оправданный скептицизм по поводу того, что Стормонт, в котором доминировали юнионисты и который для поддержания узкоконфессионального полицейского государства исторически использовал специальные полномочия, Королевскую полицию Ольстера (которой в 1970-х годах фактически командовал бывший сотрудник Палестинской полиции), и вспомогательные полицейские подразделения, известные как «Специальный отдел B», сможет когда-либо добиться беспристрастности и «нейтрального полицейского контроля».

Военная оккупация поначалу приветствовалась католической общиной как более предпочтительная по сравнению с Королевской полицией Ольстера. Однако, почувствовав политический вакуум, Временная ИРА начала кампанию по ликвидации «британской оккупационной системы», устроив в мае 1970 года беспорядки. В тот момент армия отбросила притворный нейтралитет и ополчилась на католическое население, которое, как с некоторым основанием утверждали юнионисты, укрывало в своей среде республиканских активистов. Столкновения между армией и католической молодежью участились летом 1970 года. Когда в июле-августе 1970 года возобновился сезон маршей Оранжевого ордена, ИРА ответила взрывами. Стормонт принял законы, обещающие драконовские наказания для участников беспорядков, а силы безопасности воспользовались Законом об особых полномочиях 1922 года, который давал им широкие полномочия по задержанию подозреваемых в терроризме, оцеплению и обыску кварталов, а также введению комендантского часа. И словно этого было недостаточно, интернирование без суда и следствия, введенное в августе 1970 года, только подтвердило заявление Временной ИРА о том, что именно они, а не Вестминстер, Стормонт или армия, являются истинными защитниками католической общины. [10]

Мнения о том, столкнулось ли правительство к середине 1970 года с полномасштабным восстанием, разнятся. Согласно одной из точек зрения, несмотря на заявления ИРА о том, что они возглавили республиканский мятеж, присутствие армии предотвратило перерастание протестов в повстанчество. Однако в противоположной интерпретации событий утверждается, что католические кварталы в Белфасте и Лондондерри вышли из-под контроля и превратились в анклавы Ирландской республиканской армии, где католическая молодежь массово записывалась в ее ряды. Пропаганда ИРА в тот период утверждала, что организация стремится создать «народную армию», состоявшую из батальонов и бригад для «последнего рывка», чтобы покончить с британским колониализмом, который, как они наивно полагали, будет свернут так же, как это произошло в Адене, когда было убито тридцать шесть британских солдат. [11] В ответ на ухудшение ситуации в сентябре 1970 года армия пригласила бригадного генерала Фрэнка Китсона, эксперта по борьбе с повстанцами и ветерана Кении, Малайи, Маската и Омана, а также Кипра, чтобы он окинул Северную Ирландию своим кальвинистским взглядом. Прибытие Китсона, согласно мнению Эндрю Манфорда, полностью соответствовало британской схеме боевой подготовки, которая заключалась в направлении в страну личного состава с «зачастую устаревшим или неподходящим» передовым опытом, полученным на других театрах военных действий. Подобный британский рефлекс обучения был необходим из-за отсутствия в армии «авторитетного доктринального обоснования» противоповстанческих операций, [12] а с учетом исторической зависимости Британской армии от применения в операциях против повстанцев чрезмерной силы, он к тому же оказался и пагубным.

Как и другие британские офицеры, Китсон не пытался понять причины конфликта и разработать военно-политическую стратегию по их смягчению. [13] И действительно, в официальном отчете Британской армии о ее действиях в Северной Ирландии признается, что «можно утверждать, что армия усугубила ситуацию, на практике оттолкнув от себя в 1970 и 1971 годах католическую общину» [sic!], хотя в нем же эта проблема объясняется «эмоциями, восприятием или глубоко укоренившимися обидами и убеждениями», а не тем, что армия вступила в союз с лоялистами и, следовательно, утратила нейтралитет в глазах католического населения. [14] Скорее, Китсон исходил из удобного для колониалистов предположения, что мятежи — дело рук нескольких смутьянов, которые используют насилие и запугивание, чтобы подорвать «естественную лояльность народа», что, по правде говоря, также являлось преобладающим мнением и в Уайтхолле. Решение Китсона заключалось в том, чтобы создать основу для проведения операций, состоящую из скоординированной кампании «на всех уровнях», программы психологических действий «для обеспечения того, чтобы повстанцы не выиграли войну за умы людей», организации разведки и «правовой системы, соответствующей требованиям момента». Проблема с оперативной концепцией Китсона заключалась в том, что требования сбора разведданных и эластичность законодательства, не говоря уже о применении силы, которая в противоповстанческой борьбе «должна использоваться в основном для поддержки идей», угрожали подорвать «войну за умы людей». [15] Короче говоря, тактика разрывала стратегию.

Фото 15. Британские войска обыскивают мирных жителей в Белфасте в августе 1971 года. Тактика противоповстанчества колониальной Британской армии, применяемая в