Противоповстанчество - Дуглас Порч

об операции «Знамя». — В отсутствие такого глубокого понимания британцы склонны недооценивать различия между ирландцами и собой». Один из комментаторов заметил, что англичане — особенно англичане! — склонны воспринимать ирландца как разновидность британца, а не как иностранца. Учитывая тот факт, что англичане присутствовали в Ирландии как минимум со времен Елизаветы I, утверждения о том, что британские противоповстанческие усилия страдали от недостатка культурного понимания, смотрятся особенно нелепыми. Для общения с местными жителями Уайтхоллу не нужно было обучать лингвистов, собирать группы по изучению человеческого ландшафта или группы по вовлечению женщин, а также создавать команды региональных экспертов для расшифровки политической, социальной и конфессиональной динамики острова. Им требовалась жизнеспособная стратегия, а не учебник по языку и культуре.

Соответственно, неспособность британцев определить, действуют ли они в Великобритании или в другой стране, затрудняла, по мнению армии, разработку жизнеспособных стратегических коммуникаций противоповстанческой кампании. После бомбардировок ИРА в центре Белфаста 21-го июля 1972 года во время «Кровавой пятницы», в ранее неприкосновенные «запретные» районы в рамках операции «Моторист» вторглась 31 тысяча военнослужащих и полицейских. [26] Католические районы, такие как Богсайд в Лондондерри, стали свидетелями ирландской версии «Битвы за город Алжир», поскольку число обысков в домах практически удвоилось и достигло 36 617 в 1972 году. В ходе этого процесса британские солдаты, воспитанные в культуре футбольного соперничества «Селтикс против Рейнджерс» из Глазго и «Нет папы в Эвертоне» из Ливерпуля, разработали свою собственную стратегическую коммуникационную кампанию под названием «Разберись с Миками», возведя футбольное хулиганство в ранг протипоповстанческой доктрины. Особенно это касалось «Черной стражи», — шотландского полка, личный состав которого, по словам члена парламента Стормонта Пэдди Девлина, похоже, «уделял больше всего внимания разбиванию предметов религиозного культа и символов футбольного клуба “Глазго Селтикс”». Любые сохранявшиеся заблуждения о том, что Британская армия представляет собой нейтрального арбитра в североирландском межобщинном конфликте, испарились. [27]

По сути, единственными уроками противоповстанчества, которые теоретикам во главе с Китсоном удалось внедрить, по крайней мере в глазах католиков, были «сговор, группы псевдо-повстанцев, грязные трюки… манипуляции со СМИ, системой уголовного правосудия и государственным аппаратом». [28] Британская армия настаивала на том, что обвинения в неправомерных действиях солдат были сфабрикованы сторонниками ИРА, чтобы дискредитировать службы безопасности; и тем не менее, она произвела 410 денежных выплат людям, утверждавшим, что в 1972–1975 годах они пострадали от рук военных, вместо того, чтобы оспаривать эти заявления в суде. Британский историк Хью Беннетт считает, что это была лишь верхушка айсберга. «Свидетельства показывают, что армейцы, скорее всего, совершили сотни преступлений против гражданских лиц в период 1972-75 годов», — заключает он. Беннетт объясняет такое агрессивное отношение к гражданскому населению армейским колониальным опытом, чувством безнаказанности солдат, судебной предвзятостью, лжесвидетельствами, сокрытием фактов со стороны командования, а также опасениями политических и военных лидеров, которые высказывались, по крайней мере, с ранних времен «Смуты» и повторялись в Палестине после Второй мировой войны, в том ключе, что борьба в рамках закона снижает моральный дух.

Несмотря на то, что Вестминстер признавал, что отсутствие беспристрастности подрывает его политику, он, похоже, не мог или не хотел обуздать свои войска, поскольку в 1974 году правительство Хита вновь сменил Вильсон. Недисциплинированность британских военных и насилие по отношению к гражданскому населению, которые к началу 1970-х годов в Северной Ирландии стали врлжденной чертой британского способа ведения войны, в сочетании с ростом официально терпимого, если не попустительствуемого протестантского военизированного насилия, помогли развалить Саннингдейлское соглашение, подписанное в декабре 1973 года умеренными юнионистами и католической Социал-демократической рабочей партией. [29]

От «последнего рывка» к стратегии долгой войны, 1975–1990 гг.

К 1975 году конфликт зашел в тупик. Стратегия Ирландской республиканской армии под условным названием «последний рывок» провалилась, в то время как на ее руководство давила система правосудия «конвейерного типа», направляемая усовершенствованной британской разведкой. Между организациями ИРА к северу и к югу от границы нарастала напряженность по поводу целесообразности прекращения огня, объявленного в 1974 году, а вражда между Временной и Официальной ИРА внесла серьезные разногласия в ряды сопротивления британскому правлению. Слишком много захваченных боевиков ИРА «ломалось» на допросах, что, по мнению ее руководства, свидетельствовало о недостаточной подготовке и слабой идеологической обработке. После взрывов, в результате которых погибли невинные люди, народная поддержка ИРА в католических общинах уменьшилась, в то время как Шинн Фейн добилась среди избирателей незначительных успехов. Таким образом, руководство ИРА начало переходить от «народной войны» к стратегии «долгой войны», поддерживаемой атомизированной и, следовательно, трудно обнаруживаемой структурой, основанной на ячейках из шести-семи боевиков, имена которых были известны только лидеру ячейки, который должен был объединять политическую и военную борьбу против британского государства. Хотя первоначальный оптимизм по поводу того, что 1972 год станет переломным годом, который подорвет британскую решимость, улетучился, мнение ИРА о хрупкости намерений Лондона остаться в Северной Ирландии, было не лишено оснований. [30] К несчастью для республиканцев, это предположение возникло в тот момент, когда Вестминстер с неохотой пришел к противоположному выводу — что у Великобритании нет иного выбора, кроме как остаться в Северной Ирландии, хотя опросы общественного мнения 1975 года показали, что 64 процента британского населения выступают за выход оттуда. В то время как ИРА не проявляла никакого желания идти на компромисс, в Лондоне пришли к выводу, что после ухода из страны начнется кровавое межобщинное насилие. Эту точку зрения спокойно поддержал Дублин, который не мог справиться с политическими, финансовыми и военными последствиями ухода Великобритании и опасался, что если кампания ИРА увенчается успехом, то она превратится в значимый фактор в политике южных ирландцев, и поэтому сдержанно выступал за сохранение британского присутствия. [31]

Новое решение Вестминстера остаться в Северной Ирландии потребовало новых стратегий. Осознав, что интернирование и вдохновленное Китсоном противоповстанчество привели к разорению Северной Ирландии, еще больше разделили юнионистское и националистическое сообщества и отнюдь не приблизили конфликт к разрешению, в 1974 году правительство начало переходить к антитеррористической стратегии по образцу итальянских и немецких подходов к борьбе с «Красными бригадами» и бандой Баадер-Майнхоф соответственно. Идея заключалась в том, чтобы нанести удар по самовосприятию Ирландской республиканской армии как националистических воинов. Роль армейских подразделений была ограничена борьбой с повстанцами в сельских приграничных районах Северного и Южного Арма, а тайную разведку и специальные операции против ИРА должны были проводить Специальная Авиадесантная Служба (САС), Войсковое подразделение исследований (ВПО) и 14-я разведывательная рота. Более заметную кампанию должна была возглавить обновленная Королевская полиция Ольстера при поддержке сформированного в 1970 году территориального Полка обороны Ольстера, набранного из местных жителей. В соответствии с Законом о предотвращении терроризма