Противоповстанчество - Дуглас Порч

Питер Нойманн, который в целом сочувственно оценивает дилеммы Лондона в Северной Ирландии, соглашается, что военная реакция в первые дни оказалась контрпродуктивной, поскольку осуществлялась в политическом вакууме. [52] Столкнувшись с провалом классического британского противоповстанчества, Вестминстер, в попытке достичь политического компромисса, с 1974 года перешел, несмотря на протесты армии, к «стратегии безопасности». [53] Когда Айрон признает, что армия адаптировалась к конфликту ситуативно, запоздало, просто реагируя на обстоятельства, он просто повторяет выводы официального армейского отчета о результатах действий, согласно которым армия сталкивалась с ИРА только на тактическом уровне и поэтому не «победила» каким-либо узнаваемым образом с помощью противоповстанчества, — стратегии, основанной на «общеправительственном» подходе, — но вместо этого вместе с Королевской полицией Ольстера помогла создать военный тупик, который проложил путь к политическому урегулированию. [54] Хотя утверждение о том, что военные действия, начавшиеся с операции «Моторист» в 1972 году, привели к снижению уровня насилия, является верным, для Нойманна остается неясным, стало ли это результатом успешного применения тактики мелкомсштабной войны или потому, что с 1974 года ИРА приняла стратегию «долгой войны», направленную на укрепление своей власти над католическим населением.

Возможно, снижение активности ИРА было в значительной степени обусловлено структурными и стратегическими изменениями в республиканском движении, новое руководство которого теперь утверждало, что «быстрого решения британской проблемы не существует», и что военный инструмент должен быть реорганизован для ведения затяжной кампании, так называемой «долгой войны». Была ли доктрина «долгой войны» непосредственной реакцией на политику безопасности министра по делам Северной Ирландии Роя Мейсона, или же она стала следствием постоянного разочарования в военных усилиях ИРА после операции «Моторист», сказать сложно. [55]

По сути, в первые годы североирландского кризиса армия заполнила вакуум стратегического лидерства комбинациями незначительных тактик, которые прикрывали дрейф политики, стратегическую путаницу и военно-гражданское недоверие в Лондоне. Лишенная жизнеспособного политического контекста и применяемая с целью запугивания, а не создания основы для доверия и компромисса, тактика противоповстанчества оказалась контрпродуктивной.

Лондон был вынужден уйти из Южной Ирландии в 1922 году не потому, что не смог подавить восстание, а потому, что его методы принуждения вызвали отторжение британского общественного мнения, и убедили большинство католиков в том, что в составе Соединенного Королевства у них нет будущего. «Ирландская» усталость наступила и во время второй волны «Смуты» — опрос журнала Economist в 1988 году показал, что только 27 процентов британцев выступают за сохранение Северной Ирландии в составе Великобритании. [56] Не более осведомленной о недостатках прошлых стратегий оказалась и Временная ИРА. Повторение наступления Тет в приграничных районах, где преобладали католики, если бы оно действительно было предложено, привело бы к их гибели, как это произошло и с Вьетконгом. Разница, однако, заключалась в том, что их революцию нельзя было спасти с помощью вторжения регулярной армии, как это произошло во Вьетнаме. Стратегия беспорядочных взрывов и обстрелов в Северной Ирландии и Англии во многом стала оборотной стороной интернирования — как понял Майкл Коллинз во время «Смуты», беспорядочные обстрелы, в результате которых гибли мирные жители, скорее возмущали североирландских протестантов и укрепляли решимость англичан, чем подрывали ее, и заставляли политиков придерживаться выбранного курса, а также отталкивали католическую базу и провоцировали ответные действия протестантских отрядов убийц. [57] Восстание, каким оно было, было сосредоточено в нескольких районах с католическим большинством в Белфасте, Лондондерри и Арма, которые смогли сдержать армия и Королевская полиция Ольстера. Провал стратегии «долгой войны» Временного крыла ИРА в сочетании с успехом проникновения спецслужб в ее ячейки, трудностями завоза оружия, и усовершенствованной тактикой армейского патрулирования, которая значительно усложняла нападения на службы безопасности, убедили достаточное количество членов Совета Ирландской республиканской армии в том, что у них нет никаких перспектив выиграть то, что стало очень грязной войной. [58]

Забытая армия

Неудачный подход к этой второй вспышке «Смуты» ставит под сомнение утверждение Мокайтиса о том, что в межвоенные годы британцы заложили основу для нового подхода к борьбе с повстанцами, в котором основное внимание уделялось применению минимальной силы, помощи гражданским властям и тактической гибкости. «Содержание под стражей без суда и следствия, принудительное переселение местного населения и споры вокруг чрезмерного применения силы имеют в британском противоповстанчестве давнее наследие», — пишет Манфорд. [59] Опыт британской армии в Северной Ирландии, Ираке или Афганистане после 2003 года не подтверждает тезис о том, что благодаря институциональному обучению британцы смогли разработать метод «бродячего цирка» для борьбы с повстанцами, бросившими вызов имперской власти. В то время как Вестминстер должен нести значительное бремя ответственности за неудачную политическую стратегию в Северной Ирландии, армия должна взять на себя хотя бы часть вины за то, что своей агрессивной тактикой и союзами с протестантскими военизированными формированиями она сделала ее труднее, чем она могла бы быть. Ключи к успеху обеспечила британская политическая возможность, начавшаяся с Англо-ирландского соглашения 1985 года, которое создало основу для переговоров с участием как Республики, так и Вестминстера, а не просто отрицание победы ИРА и создание тупиковой ситуации.

Среди препятствий для организационного обучения в Британской армии Хью Беннетт называет следующие: полковая система, которая препятствует проведению систематического анализа; требование готовиться к традиционной войне; частые боевые командировки и текучесть кадров; плохая разведка, которая приводит к ошибочным оценкам, позволяющим повстанцам захватить инициативу на ранних этапах; нехватка ресурсов и личного состава; и тот факт, что переносить «уроки» от одного повстанческого движения к другому практически бессмысленно, поскольку каждое повстанческое движение порождает свою собственную динамику, которая зависит от его идеологии, организации, стратегии и тактики. На самом деле «обучение» может оказаться не только бессмысленным, но и положительно вредоносным для успеха. [60] Нойманн пришел к выводу, что в Северной Ирландии «даже такие предполагаемые сторонники жесткой линии, как Тэтчер или Мейсон, признали невозможность победить ИРА исключительно военными средствами, и, отвергнув большинство мер, которые могли бы обеспечить “военное поражение”, действовали соответственно». [61] Но самое примечательное в Северной Ирландии — это то, насколько плохо правительство понимало политические реалии ситуации, вызванной глубоким межконфессиональным расколом, и вместо этого оно пыталось компенсировать отсутствие стратегии тактическими решениями, начиная с «китсонизированного» противоповстанчества. Когда это привело лишь к ухудшению ситуации, Вестминстер перешел к стратегии нормализации с помощью узкоконфессиональной Королевской полиции Ольстера при поддержке сил спецназа и специальных трибуналов, утверждая, что в Британии нет политических заключенных, их операции соответствуют правовым нормам, а военнослужащие спецназа, выпущенные на свободу среди населения, не виноваты в применении чрезмерной силы. Как только Вестминстер отказался от моральных принципов, используя эту тактику, он утратил бóльшую часть доверия среди различных участников. [62] Лондон начал