Противоповстанчество - Дуглас Порч

В совокупности эти установки могли бы сделать вооруженные силы ожесточившимися, несговорчивыми, не желающими брать на себя руководство и не обладающими воображением, чтобы адаптироваться к изменяющейся оперативной обстановке, как это случилось после окончания войны в Индокитае и стало особенно заметно при Клинтоне в качестве главнокомандующего в 1990-х годах. [21]

И действительно, conoscenti[259] обороны опасались, что сокращение числа членов Конгресса, прошедших военную службу, и послевьетнамское угасание экспертизы Демократической партии в области обороны, связанное с уходом из жизни сенаторов Джексона, Стенниса и Нанна, как области парламентского мастерства в сочетании с республиканизацией офицерского корпуса и передачей многих военных задач гражданским подрядчикам может привести к ослаблению демократического гражданского конституционного контроля и подрыву военного профессионализма наряду с усилением политизации и кастовости среди офицеров. С этой точки зрения, американские военные сами подставили себя под неоконсервативный РВД-переворот, поскольку их все более политизированная позиция по национальным вопросам, — к примеру, вынуждение президента Уильяма Джефферсона Клинтона в марте 1993 года отказаться от своей инициативы «геи в армии», поддержка (в основном республиканских) политических кандидатов и, наконец, открытый бунт в ходе избирательной кампании 2006 года из-за тупиковой ситуации в Ираке, — разрушили строго профессиональный барьер, воздвигнутый в 1980-х годах и стóящий вне политической борьбы.

По мнению многих внимательных наблюдателей за «мозгами армии», уход военных из политики после Вьетнама не был компенсирован повышением их профессиональной компетентности, как это наблюдалось в предыдущую эпоху XX века. Вместо этого офицеры, сосредоточившись на «компостировании билетов», превратились в несклонных к риску, «только призывающих к действию» самодовольных антиинтеллектуальных карьеристов. С начала 1990-х годов и по настоящее время в особенности, военные и командно-штабные колледжи заменяют стратегическое образование «игрой слов», заимствованной в значительной степени из бизнес-школ или голливудских киностудий. Скандалы, последовавшие с началом войны в 2001 году — инцидент с «дружественным огнем» по Пэту Тиллману[260]; «пленение» и «освобождение» Джессики Линч в стиле спилберговского «Спасения рядового Райана»[261]; вынужденная отставка генерал-майора Антонио Тагубы после того, как он квалифицировал события в тюрьме Абу-Грейб как военные преступления; неадекватное обращение с ранеными ветеранами в военном госпитале Уолтера Рида — вызвали рефлекс институциональной круговой поруки и сокрытия фактов под сукном. Отсутствие руководящей поддержки со стороны старших генералов, не желавших противостоять издевательствам Рамсфелда в Пентагоне, в свою очередь, сдерживало инициативу подчиненных в Ираке. Насколько же это отличалось от поколения Второй мировой войны, которое, по словам Ричарда Кона, продемонстрировало «замечательный успех до и во время Второй мировой войны в создании и реализации стратегии в самой большой и сложной войне в истории человечества». Несмотря на то, что «замечательный успех» Джорджа Маршалла и Дуайта Эйзенхауэра в 1941–1945 годах основывался на истощении Вермахта Красной армией, а также настойчивом требовании Рузвельта, сделанном по указанию Черчилля, чтобы американцы сначала научились воевать в Средиземноморье, поскольку в 1942–1943 годах они были не готовы к «прайм-тайму» в Северной Европе, Кон считает, что энергия американских офицеров в недавнем прошлом и настоящем сосредоточена исключительно на управлении громоздкой и шаблонной организацией. «Результатом стало увядание стратегии как центрального направления деятельности вооруженных сил, что проявилось в непрерывной череде военных проблем». [22]

Теракты 11-го сентября продемонстрировали уязвимость Америки и заставили умолкнуть голоса, предостерегавшие от «столкновения цивилизаций» и проявления неоконсервативного авантюризма на глобальных минных полях национальных, племенных и религиозных конфликтов. После 11-го сентября 2001 года штаб Командования специальных операций ВС США, и подчиненные ему силы были увеличены примерно до 50 тысяч человек, бюджет вырос более чем на треть, а само Командование осуществило враждебное поглощение военизированных функций ЦРУ. [23] История о том, как в своей совокупности — мачизм Республиканской партии и очевидная любовь к войне; [24] неоконсервативная культурная спесь; односторонний порыв Джорджа Буша-младшего и, возможно, другие его качества личной и профессиональной неадекватности; направляемая «Революцией в военном деле» вера в превентивную войну; героический дух и воинские ценности американских военных [25] — все это вместе привело к операции «Иракская свобода» в 2003 году, не так часто рассказывается. Хотя, как могут возразить реалисты, Саддам был непривлекательным, но необходимым элементом региональной стабильности на Ближнем Востоке, а обвинения в том, что он якобы вынашивал ядерные амбиции, казались хорошо информированным критикам политики и стратегии США в 2002 году причудливыми, доводы в пользу интервенции было трудно перебороть на моральном уровне, тем более что волшебники от РВД в аналитических центрах Пентагона и в пределах вашингтонской окружной дороги обещали быстрый и безболезненный процесс с радостным завершением по образцу вторжения в Панаму в 1989 году. Рамсфелд и Вулфовиц отвергли потребность в громоздких силах и средствах, приведенную в оценках начальника штаба сухопутных войск Эрика К. Шинсеки, чья защита доктрины Уайнбергера-Пауэлла сопровождалась политическим самоубийством самого Пауэлла по случаю бессмысленной попытки последнего доказать Совету Безопасности ООН существование иракского оружия массового поражения.

Рамсфелд, в свою очередь, руководил вторжением в Ирак недостаточно мощных, чрезмерно механизированных сухопутных войск, оказавшихся не готовыми к исполнению роли констебля, как только в апреле 2003 года возникли беспорядки, и к решению последующих задач по оккупации, стабилизации и борьбе с повстанцами. В своем бестселлере «Азартная игра», продолжении не менее яркой книги «Фиаско», лауреат Пулитцеровской премии журналист газеты WashingtonPost Том Рикс создал «коиндинистский» нарратив о том, как генерал Дэвид Петреус и группа интеллектуалов из оборонного ведомства, как в униформе, так и без нее, разработали стратегию «Усиления», чтобы спасти провалившуюся коалиционную стратегию в Ираке. Действие книги «Азартная игра» разворачивается в иракском городе Хадита 19-го ноября 2005 года, в тот день, когда отделение американских морских пехотинцев, отреагировав на подрыв самодельного взрывного устройства, убившего одного из их сослуживцев, начало серию убийств, в результате которых за считанные минуты погибли двадцать четыре иракца. Тот факт, что среди них были женщины и дети, ставит под сомнение алиби морпехов, которые списали гибель гражданских лиц на СВУ и последовавшую за этим перестрелку с повстанцами в домах, стоявших вдоль дороги. В итоге восьми морским пехотинцам были предъявлены обвинения в различных преступлениях — от убийства до халатного исполнения служебных обязанностей. Позднее обвинения были сняты.

В то время этот инцидент привлек большое внимание как американской, так и коалиционной общественности, уставшей от людских, денежных и моральных потерь, связанных с войной в Ираке. После скандала с жестоким обращением с интернированными в Абу-Грейб журналисты решили сравнить Хадиту с Милаем, — убийством сотен вьетнамских гражданских лиц в марте 1968 года солдатами печально известной дивизии «Америкал» — и хотя комментаторы разошлись во мнениях, действительно ли Хадита стала «Милаем Буша», исследования показали,