Противоповстанчество - Дуглас Порч

Высокоточное оружие позволяло наносить удары сквозь песчаные бури и точно определять тепловые сигнатуры иракских транспортных средств, скрывавшихся в городских районах или растительности. В итоге операция «Свобода Ираку» в 2003 году позволила захватить бóльшую территорию, чем во время «Бури в пустыне» в 1991 году, с вдвое меньшим количеством войск и примерно с одной третью потерь. [38]

Триумфализм от выполнения задачи по захвату Багдада в апреле 2003 года сошел на нет к весне 2004 года, когда атаки на линии снабжения переросли в полномасштабные шиитские восстания в Садр-Сити, Наджафе и Басре, а в Самарре, Рамади и Фаллудже активизировались суннитские боевики. Разрушение системы правопорядка открыло путь к разрастанию преступных группировок, этническим чисткам, всеобщему сведению счетов, похищениям и захвату имущества. Как мы уже видели, сторонники противоповстанчества жаловались, что повстанцы застали армию и морскую пехоту врасплох и те не знали, как реагировать, но подобное утверждение является преувеличением. Хотя в официальной истории сухопутных войск признается, что на участии в конфликтах низкой интенсивности специализировались только силы специального назначения, а участие линейных подразделений было сосредоточено на верхнем крае спектра вооруженного противостояния, конфликты низкой интенсивности оставались частью армейского тактического репертуара, поскольку операции по обеспечению стабильности зачастую превышали возможности спецназа, — как это происходило в постконфликтных операциях и действиях по укреплению безопасности в Курдистане и Сомали в 1990-х годах. На протяжении десяти лет до начала операции «Свобода Ираку» практически каждая боевая бригада прошла через боевое развертывание в какой-либо «горячей точке», поэтому в составе таких подразделений находились ветераны Курдистана и Сомали, а также операций на Гаити и Балканах. После этого в Центре изучения боевого опыта сухопутных войск США[266] были написаны обзоры действий в ходе этих операций, на основе которых процесс боевой подготовки был адаптирован, и в него были включены сценарии «низкоуровневых конфликтов». В таких частях были освоены основные принципы борьбы с повстанчеством, в 1990-х годах армия периодически обновляла доктрину своих действий в конфликтах низкой интенсивности и начала операцию «Свобода Ираку», подготовив в феврале 2003 года наставление FM2-07: Операции по оказанию поддержки и поддержанию стабильности. [39] Тот факт, что Дэвид Петреус, Джон Нейгл и Г.Р. Макмастер сфокусировали тематику своих докторских диссертаций на борьбе с повстанцами в послевьетнамскую эпоху, свидетельствует о сохранении интереса к противоповстанчеству в годы господства обычных вооруженных сил, когда в числе многих других продолжала действовать школа стратегической мысли и практики по этому аспекту ведения войны.

Ирак, безусловно, не стал свидетельством того, что сухопутные войска и морская пехота США не справились с ролью «обучающихся организаций». Эрик Шинсеки, служивший во Вьетнаме и Боснии, понимал, что оккупационным силам требуется большое количество личного состава, отчасти потому, что ранее Центру военной истории сухопутных войск США[267] было поручено изучить соотношение сил во время двадцати оккупаций, осуществленных США в XX веке, а также «сопутствующие им требования», включающие гуманитарную помощь, поддержание мира, правопорядка и государственное строительство. Но не только оценка Шинсеки, согласно которой для оккупации Ирака потребовалась бы «что-то порядка нескольких сотен тысяч солдат», была отвергнута Рамсфельдом и Вулфовицем — нехватка личного состава стала катастрофической, когда посол Пол Бремер в одностороннем порядке распустил иракскую армию. Это решение, ставшее национальным алиби после 2003 года, также означало, что к и без того жестокой и беззаконной когорте тех, кто сопротивлялся американской/коалиционной оккупации в 2003–2004 годах добавилась проблема демобилизации иракских сил безопасности. Ста девяносто пяти тысяч постоянно сменявших друг друга солдат коалиционных сил с небольшим количеством переводчиков и скудным знанием страны оказалось слишком мало для решения многочисленных задач по охране границ Ирака, поддержанию порядка, созданию базовых структур управления и поддержанию в работоспособном состоянии различных служб в стране с населением в тридцать с лишним миллионов разобщенных душ и едва функционирующей инфраструктурой, разрушенной десятилетиями войны. В 2003–2004 годах ситуация начала скатываться к хаосу, поскольку те, кто поначалу сотрудничал с американцами, были убиты или запуганы, атаки повстанцев становились все более дерзкими, а набранные на местах силы безопасности исчезали или превращались во врагов. В официальной истории признается, что первоначальная реакция сил вторжения на ухудшение обстановки на самом деле только усугубила ситуацию. Структура разведывательных органов, выстроенная «сверху вниз» и организованная для ведения обычных боевых действий, оказалась неспособной обеспечить низовой уровень знаний и информации, необходимых для поддержания стабильности. Поэтому американские солдаты сметали и сажали в тюрьмы молодых людей в стиле «Битвы за город Алжир», в результате чего центры заключения в Кэмп-Бакке и Абу-Грейбе вскоре оказались переполнены и сильно испортили отношения с местным населением. Раздутый центр боевого управления, простирающийся вплоть до ЦЕНТКОМа в Тампе[268], и неуклюжая, ничего не понимающая Временная коалиционная администрация оказались слишком медленной в реагировании на ухудшающуюся ситуацию на местах. С плохо определенными правилами ведения боевых действий, оказавшись в чужой и становящейся все более враждебной среде, американские войска зачастую вначале стреляли, а вопросы задавали потóм. [40]

Тактика повстанцев перед лицом коалиционных сил медленно эволюционировала. Засады на американские патрули выявлялись с помощью тепловизионных прицелов, очков ночного видения, сенсоров и беспилотных летательных аппаратов. И если этот арсенал задействовался в полной мере, результатом обычно становилось уничтожение нападавших, причем не только огневой мощью атакованных войск, но и налетавшими роями подкреплений с GPS-навигацией, стреляющих высокоточными боеприпасами с лазерным наведением. Большинство своих наступательных действий силы коалиции проводили ночью, чтобы избежать освещения в СМИ и в полной мере использовать возможности ночного видения американских войск. Восстания в Эн-Наджафе, Самарре и Фаллудже в 2004 году убедили повстанцев в том, что попытки отстоять территорию против американских войск самоубийственны, и поэтому они все чаще стали использовать самодельные взрывные устройства, в большинстве случаев изготовленные из взрывчатки, взятой со складов саддамовской армии, которые во время вторжения и долгое время после него оставались неохраняемыми из-за нехватки войск. [41] Это усугублялось тем, что в течение первых нескольких недель администрация Буша отвлекала солдат на поиски несуществующих тайников с оружием массового уничтожения. Однако, вопреки утверждениям некоторых, что войска были неспособны к «обучению», военнослужащие быстро приняли меры по защите от самодельных взрывных устройств, включая электронные «глушилки»; наблюдение с помощью дронов; развертывание иракских наблюдателей, снабженных мобильными телефонами; «сетевые» способы изоляции и окружения снайперов и подрывников для их последующего захвата; улучшение подготовки по распознаванию СВУ и борьбе с ними; а также бронирование автомобилей «Хаммер». Криминалистическая экспертиза задержанных на наличие следов взрывчатых веществ и создание обширных баз данных подозреваемых позволили разрушить многие ячейки, что было особенно важно, поскольку растущее разочарование в бесполезности самодельных взрывных