Противоповстанчество - Дуглас Порч

американскими военными, которые, по сути, вооружали «Сынов Ирака» для защиты не от «Аль-Каиды», а от созданного США правительства и его сил безопасности, где преобладали шииты — короче говоря, вооружали гражданскую войну, а не государственное строительство. [48] То, что Рикс не упоминает о том факте, что к 2007 году начали действовать группы Госдепартамента по восстановлению провинций (ГВП)[269] — гражданские специалисты, внедренные в армейские подразделения, — более чем красноречиво. Шнеллер считает, что ГВП «возможно, оказали не меньший эффект, чем само военное “усиление”», поскольку они распространяли экономическую помощь более широко, чем военные, демонстрировали преимущества развития над насилием и помогли смягчить эксцессы политики, которая до сих пор вырабатывалась в основном на оперативно-тактическом уровне. По мнению Шнеллер, книга «Азартная игра» представляет собой неполноценную, чрезмерно милитаризованную, «голливудскую» историю 2005–2008 годов, которая «жертвует точностью» ради сюжетной линии морализаторской сказки и чей эффект заключается в восстановлении порушенного солдатского этоса перед лицом неконтролируемого политического насилия. [49]

Второй критик, сотрудник Лондонской школы африканских и восточных исследований Лалех Халили, верно уловила готическое качество «Азартной игры» как «жуткое эхо британской имперской политики», в рамках которой американские офицеры убедили себя в том, что успех «Усиления» проистекает из концепции племен как «тектонических плит» Ирака. Она отмечает неестественный, даже самоуничижительный ориентализм команды Петреуса в борьбе с повстанцами, вплоть до их восхищения аристократическим антропологом Гертрудой Белл, современницей Т.Э. Лоуренса и aficionada[270] арабов, которая помогала руководить наложением имперской смирительной рубашки Великобритании на Ближний Восток после Великой войны, этого источника многих современных проблем в регионе. Статья «Двадцать восемь тезисов» австралийца Дэвида Килкаллена о противодействии повстанцам являет собой сугубо тактический, лаконичный список, в котором местное население рассматривается как абстракция, подобно двадцати семи приемам Т.Э. Лоуренса, опубликованным почти столетием ранее. [50] Хотя одним из преимуществ такого «культурного» подхода является то, что он не вводит в заблуждение западных людей, проходящих обучение, относительно коренного населения, опасность, как утверждает Патрик Портер, заключается в том, что здесь оно рассматривается как культурно статичные, «архаичные диковинки или средневековые реликты, застывшие в другом времени», чье поведение диктуется культурно обусловленными факторами, такими как вражда, честь или родственные связи, и отказывает им в презумпции рационального расчета выгоды и рисков. [51] Противоповстанческая борьба превращается во вмешательство взрослых на школьный двор с задиристыми детьми. Такие смягченные термины для описания конфликта после 11-го сентября, как «стабильность», «развитие», «государственное строительство» и «демократия», являются лишь прикрытием для завоевательской идеологии «бремени белого человека», и его «цивилизаторской миссии». Повторяя британскую имперскую тактику «разделяй и властвуй», американские офицеры вознаграждали сотрудничающие племена оружием и мешками денег, отказывая в таких льготах племенам «террористическим». По мнению Халили, книга «Азартная игра» — это просто последняя, обновленная часть «Двойного мандата» Лугарда, «нового руководства по имперскому управлению». [52] И, как и в случае с Британской империей, все, что могут оставить после себя усилия США, — это нестабильное и хрупкое государство. И действительно, признавая необходимость обеспечения безопасности, Шнеллер опасается, что Багдад не заинтересован в ее достижении путем демократических переговоров и консенсуса. Скорее, как и в Басре в 2008 году, новое иракское правительство, подобно Саддаму, будет использовать силы, созданные в ходе гражданской войны благодаря помощи США в обеспечении безопасности, для подавления собственного народа. [53]

Но никто, кажется, не заметил, что подтекст «Фиаско» и «Азартной игры» — это Вьетнам со счастливым концом: принц Хэл приходит в себя, изгоняет Толстого Джека и отправляется побеждать при Азенкуре[271]. Как отметил Петреус в своей диссертации в Принстонском университете, одна из проблем противоповстанчества заключается в том, что стратегии «победы без сражений» недостает драматизма решающего исхода, являющегося общей грамматикой войны и ее интерпретации военными профессионалами и гражданским обществом. Если видеоигры с борьбой против повстанцев до сих пор не заполонили рынок, то это только потому, что противоповстанчество воспринимается как медленный, неоднозначный процесс, лишенный драматизма борьбы между добром и злом. [54] «Усиление» американскими войсками иракских городов — это пиар-акция, призванная создать впечатление о том, что американские шансы изменились. [55] Роль Рикса, аффилянта центра новой американской безопасности, вашингтонского «коиндиниста» с Кей-стрит, «укомплектованного влиятельными репортерами», [56] — это роль Крепиневича в куфии. Следуя по стопам других журналистов, дружественных «малым» войнам со времен Бюжо, Рикс призван сделать противоповстанчество привлекательным, представив прибытие Петреуса в Багдад как судьбоносное прозрение американской стратегии, на манер появления Лоуренса в Хиджазе. Для этого он воскрешает в памяти все заезженные, вызывающие чувство déjà vu обвинения в адрес лишенных воображения, бюрократических воинов из «тяжелой армии» и их боссов-кудесников из Пентагона, которых пришлось спасать от поражения пронырливым и ослепительным «солдатам-ученым» с докторскими степенями по истории и антропологии и их лидеру «легкой пехоты» после того, как они, неправильно применив в Ираке практику ранее славных концепций «Воздушно-наземного сражения» и «Революции в военном деле», объявили банкротство. [57] На самом деле, полное повествование о «парнях Петреуса» начинается не с Хадиты, а с ее зеркального отражения — «дела “зеленых беретов”» 1969 года. [58]

Таким образом, более внимательное изучение опыта США в Ираке показывает, что три компонента мифов и легенд, которые все вместе, по мнению, прежде всего, сторонников противоповстанчества, и обеспечили «победу» в Ираке «Усилению» как большой стратегии и американского способа ведения войны — появление в декабре 2006 года устава FM 3-24; решительное переориентирование Петреусом американской тактики на противоповстанчество; увеличение численности на 20 тысяч солдат, чудесным образом наведших порядок весной 2007 года — являются, мягко говоря, неполными. [59] Кроме того, «Усиление», особенно в условиях нарастания «Пробуждения» в Анбаре или курдского сепаратизма, не может соответствовать даже широкому определению государственного строительства. Скорее, эти события 2006–2007 годов просто воскресили тактику «разделяй и властвуй» «малых» войн и имперского правления. А вот что «Усиление» и сделало, так это подчеркнуло пиар- и пропагандистские аспекты «малых» войн, особенно в военно-гражданских взаимоотношениях между имперскими солдатами на местах, их публицистами, журналистами и империалистической читательской аудиторией дома. Как и Лиотэ, «парни Петреуса» оказались пропагандистами, способными забрендировать «малые» войны в эпоху массовой политики. Они мифологизировали кампании, даже когда они происходили в эпоху поляризованной внутренней политики, в которой имперская слава также играла внутриполитическую роль с чествованием военных и их действий очень демилитаризованными гражданскими лицами. Петреус и его клика противоповстанческих полковников с докторскими степенями мобилизовали Командование TRADOC Армии США в качестве рекламной организации для укрепления своего собственного традиционного нарратива о провале управленческой элиты обычных военных, — мнение, которое само по себе является историей, переделанной в своеобразный пример из бизнес-школы, пересказываемый в пустынном